Он несогласно тряхнул волосами, но замок машины щелкнул и даже двери виновато открылись сами. Ох уж мне эти деточки! Отчитывайся ещё и перед ними! Так и хотелось пообещать привезти сладостей, но я сдержался. А потом это и вовсе развеселило. Я долго ещё улыбался, отдаляясь от дома. Но, чем ближе становился город, тем быстрее остывало в душе тепло, и на место встречи я приехал в мрачном расположении, как и требовалось.
Стрелецкий всегда встречался со мной в библиотеке одного из его ведомств. Что у него там за намоленное место, я не знал, но в здании было тихо, хоть и давило многовековой ведовской мудростью. Хан предусмотрительно обвешал мой браслет всяческими артефактами, чтобы меня там наверняка уж ничто не побеспокоило, кроме вопросов по бизнесу. Поэтому на такие встречи я ходил почти как к себе в офис.
Петр встречал как обычно на ступенях. Если не знать, что его мрачная физиономия и простреливающий насквозь взгляд — элементы делового стиля, то можно и вспотеть. Он стоял, сложив руки в карманы плаща, и взирал на меня, как на грешника с крестом на плече. Инкизиторы, что б их… Они то ли рождаются с такими лицами, то ли усердно тренируют их с рождения, чтобы ведьмаки устрашались даже помышлять о правонарушениях, а не то, чтобы их совершать. Хотя возраста мы были одного, Петр уже разбавил волосы на висках сединой.
— Привет, — улыбнулся он как и всегда, крепко пожимая руку.
— Привет.
— А я сам тебе уже хотел звонить, — развернулся он к массивным дверям, кивая мне следовать за ним.
— Хорошо, что не позвонил, — бросил ему в спину, входя под мрачный свод мрачного каменного холла.
Тишина здесь была совсем не та, что в лесу. От этой становилось трудно дышать. Как в склепе. Атмосферу немного разгоняли всякие закоулки с лампами, креслами и столиками, но я бы тут по собственной воле никогда бы не сидел с книгой.
— Такое напряженное время? — усмехнулся Стрелецкий, снимая плащ и аккуратно вешая я его на спинку одного из двух кресел.
— Думаю, ты и сам все знаешь, — уселся я напротив.
Звуки стихли, и пространство между нами заполнилось въедливым жёлтым светом.
— Кофе будешь?
— Нет.
Он откинулся на спинку кресла, щурясь на меня.
— Думал, ты не захочешь со мной встретиться.
— Интересно, почему.
— Ты собрался породниться с Артуром Серым, к моему крайнему удивлению, — въелся он в меня темным взглядом.
Я усмехнулся:
— Это ты сильно забегаешь вперед…
На лице Стрелецкого промелькнула тень. Разделять моего веселья он не собирался.
— Я так понимаю, партнерство наше с тобой под вопросом? — поинтересовался буднично я.
— Не могу этого допустить, — помрачнел он вконец. Ну ещё бы! Где он найдет себе такие связи в среде оборотней? — У меня имеются свои планы, которые никак не допускают того, что нашему с тобой партнерству вдруг будет что-то угрожать. — Петр опустил взгляд, потирая перстень на пальце, будто те занемели. Но я знал — пробует что-то в моем арсенале на прочность. И он знал, что я это знаю. Так зачем? Думает, я уже так завербован Серым по уши, что и слова сказать не могу? — С Артуром Серым, честно тебе скажу, я не очень преуспел в отношениях. И очень надеюсь, что ты хорошо подумаешь, прежде чем свяжешься с его семейством.
Густоту его намеков немного разбавило появление мрачно одетой девушки с подносом. Кофе передо мной все же поставили.
— Извини, я попросил как и всегда — проверял твоё доверие, — пожал плечами Петр.
— Я просто не хочу кофе, — глянул на него снисходительно.
Он посмотрел на меня пристально и вдруг подался вперед, понижая голос:
— Что такого он тебе пообещал за спасение его внучки? Чем он тебя шантажирует?
Я склонил голову ниже, хмуро вглядываясь в лицо Стрелецкого. Видимо, всякой магической прослушки не обнаружил и решил перейти от светских любезностей к делу. Петр, видимо, считает, что Серый меня нехило так поимел — повесил мне Ринку на шею в обмен на что-то очень важное. И, конечно же, — набившие оскомину инъекции непременно всплывут. А дальше он, видимо, попытается меня перекупить…
— Михаил, никто в здравом уме не захочет Серого в свои враги. Но меня — тоже. Мы с тобой никогда этого не обсуждали, но я имею не последний вес в совете. И планы на ближайшее время у меня весьма амбициозные. Совет Высших ждут большие перемены. Тебе никто не посмеет угрожать и, тем более, вешать на шею своих родственниц против твоей воли. Тебе стоило прийти ко мне.
Я оскалился, обескураживая собеседника. Нет, пусть лучше думает, что я околдован по уши. Стрелецкому и в голову не придет, что я на самом деле испытываю чувства к Ринке. Хорошо это? Не уверен. Меня уже втянули в эту потасовку высших. А Стрелецкий просто боялся меня звать на беседу.
Потому что, что бы он тут ни говорил, Артура Серого он боится.
— Я женюсь по согласию, Петр, — усмехнулся я.
Он медленно растянул губы в усмешке, сменил положение рук, потер грани другого камня…
— Ну да.
А у меня затрезвонил на беззвучном мобильный. Видимо, не только Дзери отчитался отцу, но и защита Харук Хана пожаловалась своему хозяину на мое самодурство. Стрелецкий нахмурился ярче.
