– Я люблю тебя, Катя. Ты самая замечательная, самая лучшая. Ты не виновата в том, что с тобой случилось. Слышишь? Ты не виновата!
В здании суда оживлённо. Я, как свидетель, жду, когда меня вызовут, нервничаю и периодически ухожу в себя, проваливаюсь в тёмные глубины своего сознания.
– Раевская Тина Романовна, – пристав вызывает меня, я следую за ним и занимаю положенное свидетелю место.
На скамье подсудимых Дима. Я вглядываюсь в его лицо. Вижу того самого парня, который шесть лет назад увёл мою Катю. Для Алиева увёл – это я знаю точно, но доказать так никто ничего не смог. Я радуюсь, что хотя бы Дима ответит по заслугам, но безнаказанность Алиева меня убивает. Разве так можно? Разве преступники должны гулять на свободе?
Прокурор задаёт вопросы. На меня наседает адвокат, но я не сдаюсь. Рассказываю в подробностях обо всём, что случилось той ночью шесть лет назад, и мои показания – самые важные, они припечатывают Диму, не дают ему выбраться из паутины правосудия.
Ну скажи ты, дурак, что Алиев тоже сыграл роль, что для него ты увёз мою подругу.
– Дима! Ты же хороший парень! Почему не скажешь, кто тебя заставил?! – взрываюсь, поднимаюсь с места, а на меня шикают, но я не слышу ничего. – Дима, Кирилл ведь тебе верил, ты ведь Раевский. Дима, одумайся!
Бледный Дима смотрит себе под ноги. Между нами несколько метров и решётка, но я пытаюсь достучаться до него, вынудить сказать правду.
– Зачем ты один будешь за это отвечать?! Ты же не единственный, кто виноват! Дима!
Я ору, а судья распоряжается, чтобы меня вывели за дверь, а я всё пытаюсь докричаться до Димы. Плевать, что подумают эти важные люди в погонах. Я хочу, чтобы Алиев тоже ответил. Он же тварь и подонок.
Дима поднимает взгляд, смотрит на меня растерянно и пронзительно. Кидается на решётку, кивает и вдруг изливается всем, что камнем лежит у него на душе.
Неужели созрел? Неужели решился выдать лучшего друга?
И всё-таки выдаёт Алиева с потрохами. Рассказывает обо всех подробностях, топит Рустама, сдаёт все явки и пароли.
– Ты довольная? – усмехается Кирилл и прижимает меня к груди.
– Очень. Ты… ты не злишься, что твоего брата утопила?
– Он мне брат, но истина дороже, – переиначивает известное выражение и целует меня крепко, лишая воздуха. – Пусть горит в огне. А теперь поехали. Самолет нас ждёт.
Мы улетаем на райские острова. Весь полёт я жмусь к Кириллу, будто он может исчезнуть. Держусь за него, как за спасательный круг, улыбаюсь своим мыслям.
Теперь я не Тина Романовна Архипова-Раевская.
Я София Игоревна Михайлова. Человек с другой биографией, совершенно другой человек.
– Нас никто никогда не найдёт? – спрашиваю, засыпая.
– Никогда, – бормочет мне в макушку Кирилл.
Лишь несколько человек знают, куда делись молодожёны Раевские. Игорь, Захар, мой отец и Ира.
Этим людям можно доверять, а для всех остальных мы просто исчезли. Пропали без вести.
И знаете, иногда пропасть без вести – это лучший выбор.
– Папа, ты слышишь?! Океан шумит! – наш сын Рома тянет меня за руку, упорно тащит к волнующимся лазурным водам и так сильно напоминает в любви к океану свою мать, что не могу не улыбнуться.
– Шумит и ладно. Что в этом такого?
– Шумит! – упирается малец, грозно нахмурив брови.
Он похож на меня, такой же упорный и сильный. Мой сын до мозга костей, а ещё внук своего почившего много лет назад деда. Олег Раевский не отпускает меня, проявляется в чертах моего сына, упорно проглядывает в каждом его жесте.
Я и так тебя не забыл, папа. Не надо так рьяно о себе напоминать.
Подхватываю сына на руки, кружу его, а Ромка беззаботно хохочет, заливается смехом, жмурится от яркого солнца. У него тёмные волосы и чернильно-чёрные глаза, а ещё тяжёлый характер, хотя ему всего три.
– Пойдём, маме ракушек соберём? – предлагаю, и сын важно кивает, выпутывается из моих объятий и бежит к берегу.
Мы на райских островах уже пять лет. Живём, радуемся каждому дню, наслаждаемся счастьем. Я люблю свою жену – в этом убедился на все тысячу процентов, когда она четыре года назад оставила на моей подушке тест на беременность, а сама убежала к океану, дурочка. Будто испугалась, что могу не принять факт её беременности.
Иногда женщины очень странные. В своих страхах и сомнениях очень забавные.
В то утро я смотрел на тест, глазам своим не верил. Гуглил даже, пытался понять, не померещилось ли мне. Не померещилось, потому что интуиция и каждый сайт в интернете упорно твердили одно: я скоро стану отцом.
– Тина, блин! – я поймал её, метушливую, на берегу, сгрёб в охапку и долго держал в объятиях, боялся выпустить и разрушить момент.
– Я теперь не Тина, – бурчала мне в шею, шутливо отталкивала, боролась.
– Плевать, что там в документах написано. Ты моя Тина, моя самая главная любовь.
– Первая любовь?
– Единственная.
Я целовал её, слетевший с катушек, слизывал солёные слёзы с лица, говорил, что всё будет хорошо.
– Я рядом, мы со всем справимся.
