Китти неслышно, легкой поступью передвигалась по помещению, умело и непринужденно совершая разнообразные манипуляции и мурлыкая себе под нос какую-то песенку. Она виртуозно, как волшебница, пользовалась приправами, предназначение которых всегда оставалось для меня полной загадкой — тимьяном, лавровым листом, мускатным орехом, базиликом и померанцевой травой.
Лично мне никогда не удавалось запомнить английские названия пряностей и ингредиентов, а при взгляде в меню американских ресторанов у меня сразу начинала болеть голова.
— Самое прекрасное в этом мире — это еда, женщины и дети. Я все лучше понимаю, насколько я счастлива, — пропела она, выкладывая овощи на блюдо. — Тебя не затруднит отнести это в гостиную?
Я взяла у нее большую тарелку и вышла из кухни. Когда я в таком виде появилась на пороге гостиной, Мудзу сурово взглянул на меня, а я пожала плечами. Почему они с Китти развелись? Ведь их взгляды на жизнь совпадают до мелочей.
И пока они оба стояли с тарелками в руках и щебетали о прошлом, склонившись над комнатным растением, которое Китти подарила Мудзу по случаю развода, я все пыталась понять, что же разрушило их семейную жизнь. Но в конце концов сдалась, признав свое полное поражение перед непостижимостью и сложностью бытия.
Ричард и Джимми увлеченно и громко разглагольствовали. У них было много общих интересов, и они оживленно беседовали о жизни и об искусстве. В тот момент они были похожи на закадычных друзей — просто водой не разольешь.
А я предложила Ви пройти в спальню и посмотреть мой гардероб. На нее произвели большое впечатление мои китайские наряды с вышивкой, и мы обменялись телефонными номерами наших портных.
Конечно, услуги ее мастера, шьющего кимоно, обходились гораздо дороже, чем работа моей шанхайской портнихи. По словам Ви, из-за спада в японской экономике спрос на дорогие кимоно неуклонно снижался.
Уже поздно ночью за Китти и детьми заехала младшая сестра.
Перед тем как сесть в машину, Китти растроганно взяла меня за руку и все твердила, какая я хорошая:
— Ты просто прелесть… Лучше всех!
Я дружелюбно обняла ее и почувствовала запах спиртного. Она была слегка пьяна и очень расчувствовалась. А мне почему-то было приятно узнать, что такая красавица, оказывается, очень любит возиться на кухне.
— До свидания, Китти! — приветливо помахала я ей вслед.
Мне пора было улетать в Мадрид, а у Мудзу не было времени проводить меня. Ему вообще не нравилось провожать или встречать людей в аэропортах. Даже когда в Нью-Йорк прилетела его мать, игравшая очень важную роль в его жизни, он не удосужился встретить ее и довезти до дома. Просто считал это бессмысленной тратой времени. Думаю, я была не очень далека от истины, когда в пылу очередной ссоры обвинила его в том, что он «сочетает в себе самые худшие качества японских, американских и латиноамериканских мужчин».
Мудзу вызвал мне такси. Я села в машину. На мне был тот самый топ из хлопчатобумажной ткани в скаутском стиле от Марка Джакобса, что мы покупали вместе. Всю дорогу до аэропорта меня подташнивало. В лице не было ни кровинки.
Когда я подошла к работникам службы безопасности аэропорта, мне стало совсем не по себе. На полу, словно мусор, были разбросаны выпотрошенные чемоданы какого-то пассажира ближневосточной наружности с платком на голове. У стойки таможенного контроля стоял невысокий коренастый американец, в отчаянии обхватив голову руками и со всхлипываниями оправдываясь в чем-то перед стюардессой.
Ну а мне повезло. У меня всего лишь перерыли чемоданы и потребовали убрать маникюрные ножницы в пластиковый чехол. В сопровождении долговязой чернокожей служащей в униформе я прошла к стойке личного досмотра, а затем, когда все необходимые бумаги были заполнены, ножницы в чехле сунули в мой чемодан, на него навесили специальную бирку, чемодан положили на транспортер и он уплыл по ней куда-то в чрево аэропорта.
Вылет задерживался почти на полтора часа. Все пассажиры на борту были не на шутку растеряны и встревожены. Вдруг радио затрещало, и раздался голос стюардессы:
— Кто потерял маленького ребенка? В хвостовом отсеке рядом с кабинками туалета находится маленький ребенок. Пожалуйста, заберите его! — при этих словах молодая мамаша вскочила со своего кресла и опрометью бросилась в хвост самолета. Все расхохотались.
Мы с Мудзу беспрестанно звонили друг другу по сотовому.
— Я все еще здесь, — сообщала я.
— Выпей водички, это поможет. Или почитай журнал, — советовал он.
— А вдруг с самолетом что-нибудь случится? Тебе нужно было меня проводить до аэропорта. Ты совершенно равнодушен ко мне… — с горечью укоряла я.
— Не нужно ничего придумывать. Ничего страшного не случится. Увидимся в Аргентине. Все будет хорошо, детка.
Знающий, не доказывает, доказывающий не знает[14].
