Так совпало, что в то время у меня как раз была черная полоса. Литературное творчество зашло в тупик, и однажды вечером в полном отчаянии я попыталась вскрыть себе вены. Кроме дикой боли я испытала панический страх — ничего сентиментального и романтического. Истекая кровью, я из последних сил доползла до телефона и дозвонилась одному парню, который уже давно был тайно влюблен в меня. Он тут же примчался. Так я и выжила. С тех пор прошло только пять лет, а казалось — все пятьдесят. Въевшиеся в эмаль ванны пятна крови давно пожелтели и напоминали ржавчину, черты моего лица на газетных снимках того времени стерлись, а мой бывший жених наконец-то женится. Я не испытывала ни боли, ни радости за него. Мне было решительно все равно. Просто эта новость всколыхнула в душе страшные воспоминания той ночи, когда глупая девчонка билась на полу в ванной, словно окровавленная раненая птица. При мысли об этом у меня мороз пошел по коже.
Тем вечером я тактично отклонила продиктованное самыми лучшими побуждениями предложение Сюзанны поужинать вместе, осталась у себя и заказала еду в номер. Затем какое-то время смотрела «Би-Би-Си», наслаждаясь настоящим английским, пытаясь повторять отдельные фразы вслед за диктором. Чтобы безупречно говорить по-английски, надо представить себе, что держишь во рту очень хрупкое яйцо и произносить слова очень осторожно, чтобы не раздавить тончайшую скорлупу. При этом у говорящего сразу делается необычайно умный вид.
Затем полчаса на ванну и столько же — на медитацию — так, как меня учил Мудзу, — сидя и скрестив ноги.
Не знаю, почему, но каждый раз где-то в середине сеанса медитации я испытывала сильное сексуальное возбуждение, правда, лишь на несколько секунд. Наверное, после того, как все тело расслабляется и заключенная в нем энергия высвобождается, она спонтанно растекается по всему организму и, достигая эрогенных зон, вызывает такой эффект.
Приняв несколько таблеток снотворного, я легла и уже из постели позвонила Мудзу, но наткнулась лишь на приветствие его «голосовой почты». Похоже, он действительно был очень занят.
Я выключила ночник у изголовья кровати и устроилась поудобнее: легла на спину, распрямившись и вытянувшись на мягком, ровном матрасе, положив левую руку на живот, а правую прижав к левой груди — моя любимая поза. Затем медленно принялась считать слонов.
Неожиданно зазвонил телефон. Все мое тело мгновенно покрылось испариной.
— О, господи! — тихо простонала я, потянулась к шнуру и выдернула вилку из телефонной розетки. Потом снова перевернулась на спину и продолжила считать слонов. В какой-то момент очередной слон вдруг испарился, а вместо него возник мужчина по имени Ник.
Один Ник, два Ника, три Ника… Подумаешь, проблема! На худой конец, приму еще одну таблетку снотворного!
По мужчинам, которые не боятся быть романтиками по отношению к женщине, стоит тосковать.
В день отлета из Барселоны я узнала, что в Аргентине моя книга вошла в число бестселлеров и по популярности опередила даже «Властелина колец».
Позвонил Мудзу: он уже подтвердил бронь на авиарейс до Буэнос-Айреса и сказал, что прилетит туда через два дня после меня.
Сюзанна провожала меня в аэропорт. Недалеко от своего дома в небольшом магазинчике с забавным названием «Гугу» специально для меня она купила коробку конфет — вяленые апельсиновые дольки в шоколадной глазури.
— Гарантирую, тебе понравится. Апельсины в шоколаде — просто пальчики оближешь! В целом мире их продают в одном единственном месте — у «Гугу» рядом с моим домом, — она заливисто смеялась, словно кто-то одну за другой открывал бутылки с минералкой, и та булькала и пенилась. Сюзанне явно не хотелось прощаться.
— Можно попробовать прямо сейчас?
— Ну конечно, это же для тебя!
— Спасибо.
Я сняла целлофан с коробки, открыла ее, одну конфету протянула Сюзанне, а другую положила в рот. Восхитительно! Дольки апельсина были лишь наполовину покрыты шоколадной глазурью, и во рту нежнейший вкус мгновенно тающего шоколада сливался со вкусом ароматной апельсиновой мякоти.
— Потрясающе сексуально! — сказала я.
Сюзанна довольно хихикнула. Мне подумалось: если бы все время встречать таких, как она, то можно было бы объехать весь мир и никогда не испытать ни одиночества, ни скуки и усталости.
Таксист повез нас в аэропорт кратчайшим путем — по аллее мимо мэрии. Но неожиданно дорогу преградила демонстрация палестинцев. Образовалась пробка. Многочисленные полицейские сновали кругом, усугубляя ощущение напряженности.
— Что они там делают? — нервно поинтересовалась я.
— Протестуют. — Сюзанна тоже выглядела озабоченной.
— А почему?
— Да трудно сказать. Какие-то очередные проблемы на Ближнем Востоке.
— Да, вероятно, — уныло произнесла я.
