– Тим!
«Келли» – это в Доннибруке, совсем рядом с тем местом, где живет Тим. А я, между прочим, живу в Су-тоне, двадцать минут езды до Тима, да еще через Старый мост.
– У меня машина на профилактическом осмотре, – в качестве оправдания сказал он. – Я думал, что к вечеру она будет готова, но не получилось. Так что я без колес.
– Ну хорошо! – снова сказала я.
Я всегда уступаю Тиму, и ничего не могу с собой поделать. Может быть, это то самое, о чем все время толкует Алисон?
– Полчаса тебе хватит? – спросил он.
– Час! – Тут я решила проявить характер. – Мне надо одеться. Когда ты позвонил, я примеряла подвенечное платье.
Тут я внезапно расхохоталась.
– По-моему, это хороший знак: жених звонит, когда невеста в подвенечном платье. Как будто ему не терпится поскорее ее в нем увидеть!
Тим тоже засмеялся, но его смех прозвучал как-то неубедительно.
Наверное, все это для него немного слишком, подумала я. Все эти бесконечные обсуждения, кого приглашать, какое заказывать меню и какой выбрать оркестр. Все эти вопросы кажутся столь важными, когда с ними сталкиваешься вплотную, но на самом деле они не имеют такого уж большого значения. Потому что самой важной вещью все равно остается только наша с Тимом любовь. Все остальное несущественно. Только, к сожалению, эти несущественные вещи отнимают у нас в последние дни слишком много сил и времени.
Я притормозила и свернула с автострады на одну из боковых улиц.
Вечер выдался серым и тоскливым. Все небо закрывала густая пелена облаков, с залива дул холодный восточный ветер. Хоть бы на свадьбу погода исправилась! Мне очень хотелось выходить замуж в ясный солнечный день, чтобы по голубому небу плыли нежные белые облачка и вообще – чтоб было тепло. До чего же я счастливая! В день моей свадьбы уже наступит май, и погода к тому времени наверняка будет замечательной.
До «Келли» я добиралась полчаса. Все окрестные улицы были битком набиты машинами, и мне пришлось оставить свою под запрещающим знаком. Мне почему-то показалось, что меня не оштрафуют. Ну а если все-таки оштрафуют, то квитанцию пусть оплачивает Тим. Приезжать в паб в пятницу вечером – это просто сумасшествие!
В пабе стоял густой табачный смог, так что у меня даже глаза начали слезиться. Тима нигде не было видно. С какой такой стати он назначил свидание в таком людном месте?
В конце концов я его увидела. Он стоял, прислонившись к стене, с кружкой пива в руках. До чего же он красивый!
Иссиня-черные волосы, игривая челка падает на голубые глаза, лицо загорелое, здоровое, с высокими скулами. Мне самой до смерти хотелось иметь такие же скулы. Он был одет в безразмерный бордовый джемпер и потертые джинсы.
При виде него мое сердце взволнованно забилось – я почему-то все еще не верила, что он мой. Я пробилась сквозь толпу и хлопнула его по плечу.
– Ой, привет! – Казалось, он испугался. – Я не заметил, когда ты пришла.
– Здесь вообще трудно кого-либо заметить, – ответила я. – Это не паб, а одно многоголовое людское чудовище. Почему ты не выбрал для встречи что-нибудь поспокойнее?
– Здесь было гораздо спокойнее, когда я пришел, – сообщил он. – Народ набился за последние полчаса.
– Ты хочешь, чтобы мы здесь остались? – спросила я. – Может, пойдем куда-нибудь в другое место?
– Нет-нет, здесь вполне хорошо. Хочешь что-нибудь выпить?
– Апельсиновый сок разве что.
Он передал мне свое пиво и начал пробираться к бару. Наблюдая за ним, я подумала, что он не в духе. В нем явно что-то изменилось. А вдруг это опять его мать? Она устроила настоящий скандал, когда мы решили ограничить число приглашенных двадцатью пятью родственниками с каждой стороны, и Тим отказался сделать уступку для какой-то отдаленной кузины, которую он ни разу в жизни не видел.
– Что касается Изабель, то для нее это вполне достаточно, – сказала его мать. – У нее семья маленькая. И двадцати пяти человек с ее стороны вообще не наберется.
– То есть как это – не наберется?
Я была вне себя от гнева, когда он передал мне эти слова.
– Я не собираюсь урезать своих родственников только для того, чтобы она могла притащить на свадьбу толпу каких-то малознакомых нахлебников!
В сущности, все это было ужасно глупо. Все уладилось только потому, что его тетя, живущая в Штатах, в конце концов сказала, что очень хотела бы приехать, но путешествие в мае через Атлантику ей не потянуть, потому что у нее в июле запланирован отпуск. Таким образом, у нас освободилось место для какой-то там кузины Мэдди, или Дотти, или Бидди, и ничего не пришлось переигрывать.
– Вот, держи. – Тим передал мне стакан с соком и забрал обратно свое пиво.
– Спасибо. – Я подняла стакан, но он уже успел сделать большой глоток из своего.
– Мне надо с тобой поговорить, – наконец сказал он, слизывая с губ пивную пену. – Мне очень жаль, что я вытащил тебя из дома в такой вечер.
– Ничего. – Я положила голову ему на грудь. – То есть я, конечно, сказала тебе, что очень занята, но ведь для тебя я никогда не могу быть слишком занята… дорогой!.. – добавила я как-то немного принужденно.
– Мне просто необходимо с тобой поговорить! – снова повторил он.
