В Ретиро-парке я сидела под деревом и просматривала журнал «Алло!». Меня не интересовали напечатанные там сплетни и фотографии инфанты Елены на Лазурном берегу – я практиковалась в испанском языке. Вот загорелый и пышущий здоровьем Леонардо ди Каприо получает очередную кинопремию. Для тебя он слишком молод, Изабель, вздохнула я с грустью… Слишком молод и далек!..
Я зевнула. Прошлым вечером мы снова встречались с Барбарой и Бриджет и засиделись допоздна. На этот раз поводом послужила беременность Бриджет.
Ну вот, думала я, Бриджет беременна. Всего год назад в это же время она знать не знала Томаса, и вот – она уже носит его ребенка. Поженившись, они переехали в новое жилье, на другом конце города. Я была там несколько раз, и увиденное меня потрясло. В квартире, которую Бриджет снимала с Барбарой, вечно царил хаос: в мойке громоздились грязные тарелки, на креслах грудами валялось неглаженое белье, в ванной во всех мыслимых и немыслимых местах сушились трусики. Но теперь все было по-другому. Семейное гнездышко Томаса и Бриджет отличалось красотой и уютом. Отполированные деревянные полы, под ногами яркие ковры, которые молодожены привезли из свадебного путешествия по Мексике, современная мебель, которая в таком старинном доме должна была по идее выглядеть неуместной, но почему-то не выглядела. Возвращаясь от них к себе, я всякий раз чувствовала, что совершаю прыжок не только в пространстве, но и во времени. Все здесь было не так: и мебель слишком громоздкая, и стоит она неудобно, и безделушек вокруг слишком мало, чтобы кто-то мог догадаться о моем вкусе и почувствовать индивидуальность хозяйки. Эта квартира навевала на меня тоску.
После замужества Бриджет Барбара предложила мне переехать к ней, но я отказалась. У нее дома всегда толпилось слишком много гостей, и к тому же я привыкла жить самостоятельно.
В парке было полно народу. Воспользовавшись первым теплом, мадридцы в массовом порядке ринулись на природу, и парк снова заселился продавцами воздушных шаров и попкорна, гитаристами и флейтистами, семьями с детьми и влюбленными парочками.
Как была, в джинсах и свитере (пусть меня считают туристкой!), я легла на траву и положила под голову журнал. Мне было очень хорошо и спокойно. Никуда не хотелось спешить, не к чему было стремиться. Мне даже не мечталось, чтобы моя жизнь сложилась по-другому. Звуки гитары ласкали слух, вокруг звенели детские голоса, лицо овевал нежнейший ветерок. Я чувствовала себя необыкновенно, совершенно умиротворенной. Как будто вся предыдущая жизнь прошла только для того, чтобы подготовить это волшебное мгновение. Все было так, словно лучше уже и быть не может. Я улыбнулась самой себе и погрузилась в приятную дремоту…
Когда я проснулась, гитаристы уже не играли, и детских голосов не было слышно на дорожках. День клонился к вечеру, но все еще стояла приятная теплынь. Вдруг я почувствовала, что очень голодна, и тут же вспомнила, что с утра ничего не ела. Я встала, отряхнула с джинсов траву, несколько раз провела рукой по волосам и пошла к выходу из парка. Там было небольшое кафе, и, проходя мимо него, я вдруг поняла, что если туда не зайду, то тут же на месте умру с голода.
На террасе сидело мало народа: для испанцев вечер казался прохладным, но только не для меня, которая с жадностью впитывала в себя последние лучи солнца. Я уселась на террасе и заказала себе кофе и тарталетки. Чувство тишины и покоя все еще не покидало меня.
Просто поразительно, до чего же человеку может быть хорошо!
Вдруг возле кафе раздались голоса.
– Я же тебе говорила, Джерард! – Женщина в ярко-розовом костюме резко выговаривала своему спутнику, покусывая дужки ненужных к вечеру солнечных очков. – Нам надо было повернуть налево!
– Ну хорошо, согласен. – Физиономия Джерарда выражала напряжение мысли. – А почему на указателе стояло направо?
– Очевидно, направо у них другая художественная галерея, – высказала предположение женщина.
– Просто невероятно! – кипятился Джерард, поправляя перекинутый через плечо ремень. – Сколько в этом городе художественных галерей? Ну хорошо, это чертово Прадо. Раз уж мы в Мадриде, то без Прадо не обойтись. Но все остальные – это просто пустая трата времени. – И он неопределенно взмахнул в воздухе рукой.
Одним взмахом руки Джерард разжаловал в ненужные одну из самых знаменитых художественных галерей мира. Они медленно побрели вдоль по улице.
Я тоже взглянула на часы: пожалуй, и мне пора домой. Вот только оплачу счет. Я долго рылась в сумочке в поисках кошелька. Кошелька нигде не было. Меня охватила паника. Перед мысленным взором немедленно встала картина, как я объясняю официанту, что денег у меня нет, и при этом забываю весь свой продвинутый испанский язык, так что официанту ничего не остается, как вызвать полицию.
