Было около трёх часов ночи, когда он всё же решил идти напрямик, а не кварталами, как делала это всегда. Он размышлял по дороге о том, что, если тот человек, который всегда оказывался в нужном месте, мог быть пособником в преступлении, почему никто не обратил на это внимание? Это было странно. Восемнадцать жертв и ни одной зацепки за шесть лет, и тут выясняется, что зацепка может быть перед носом. Пол остановился на углу, где раньше был спортивный магазин. Было зябко. Вынув из кармана пачку сигарет, он покрутил её в руках и сунул обратно. И тут неожиданно он вспомнил о том, почему имя Йер Смит кажется ему странным. Корецкий увлекался раньше фехтованием. Это развивало силу рук. Он рассказывал Полу, что когда-то давно один человек решил облагородить искусство фехтования, и так появился этот спорт. Человека звали Йер Грант Смит, он был врачом. И умер уже добрую половину века назад. Получалось, что у возможного пособника этих преступлений имя липовое, а значит, он может скрывать больше, чем просроченные права.
Стоя посреди улицы, Пол пытался припомнить хоть какие-то детали допроса мужчины. Но вспомнил только немного нервное поведение, рыхлое лицо и неприятную улыбку. Ничего конкретного. Решив, что конкретное всё же сегодня надо найти, он свернул на Вест Авеню, ярко освещённую вереницей фонарей. Наверное, Пол задумался больше обычного, потому что не слышал шелеста колес позади. Не услышал он и визг тормозов о шершавую мокрую мостовую. Но зато почувствовал сильный болезненный толчок, заложивший уши скрежет, и затем всё стихло.
Что-то протяжно гудело. Пол приоткрыл свинцовые веки, силясь понять, где он находится и что произошло. Блики света расплывались вокруг яркими пятнами. Попытавшись вздохнуть, Кэлфи понял, что не может. Что-то внутри мешало. Кто-то наклонился над ним. Он представлял собой большое нечто, размытое со всех сторон чернотой ночи и мёрзлых улиц. Пол пытался сосредоточится, но, кажется, медленно до него стало доходить, что его сбила машина. В голове шумело, и сердце колотилось так быстро. А потом вдруг пришло чувство паники. Накрыло, словно ледяной волной, сковывая дыхание, останавливая сердце. Не хватало воздуха, словно его выкачали из лёгких. До ушей долетели звуки, похожие на смех. Но последняя мысль в затухающем сознании была о Рид.
***
Словно захлебнувшись, Пол очнулся. Вокруг стояла страшная звенящая тишина. Он попытался вскочить на ноги, но вдруг почувствовал, что не чувствует ног. И рук. И тела.
Всего этого у него теперь не было. Он обернулся, замечая распластанное тело на мостовой, и как громом его поразило осознание того, что это тело принадлежит ему. Принадлежало.
Машина, которая по видимому сбила его, всё ещё стояла неподалёку, и Пол метнулся в её салон. За рулем сидел тот самый мужчина с рыхлым лицом и шрамом на щеке. Пол со всей дури хотел ударить о стекло, но вместо этого пролетел мимо, остановившись лишь у стены здания. Отчаянно сжав волю в кулак, он попытался ещё раз и получил тот же результат. Это было невыносимо. Знать возможного убийцу в лицо и не иметь возможности ничего предпринять. Ничего. Вот тут-то и пришло осознание того, что Кэлфи уже ничего не вернёт назад. Блэки просила его остаться, но он упрямо пошёл в офис, хотя мог подождать до чёртова утра. Это всего восемь часов. За это время они могли быть с женщиной вместе. Это мог быть шанс на новую жизнь. А не смерть под колесами того, кого он все эти годы пытался изловить.
Представив, что теперь Блэки осталась один-на-один с возможным убийцей, Пол стал кричать. Он кричал от отчаяния и осознания того, что он ничего не сможет сделать. А ведь мог, когда был жив. В это самое время мужчина в машине, наконец-то, набрал номер полиции. Да, этот сукин сын дал ему умереть, а теперь полиция и «Скорая» лишь засвидетельствуют то, что детектив Пол Кэлфи мёртв.
Но самое странное, что Пол не ощущал себя мёртвым. Да, он не чувствовал тела. Но душа всё ещё горела огнём и желала уберечь тех, кого он не смог уберечь при жизни.
========== 8. Ошибки. ==========
Белокурая девушка вытерла рукавом мокрые щёки и обернулась. Шоссе было пустое и тихое, лишь слабый белёсый туман оседал на дорогу. Тишина оглушала так, что слышалось, как ухало в груди беспокойное сердце, которое хотело вовсе не покоя, а свободы. Свободы от страхов и предрассудков. Но как освободиться, когда ты точно знаешь, что за тобой придут, чтобы растоптать всю твою суть? Подобный страх толкает не на панель, не на поиски варианта защиты, а на суицид.
Дрожащие руки легли на каменную опору моста, под которым бурлили тёмные воды глубокой реки. Один шаг отделял девушку от того, чего она делать не хотела. Говорят, что все самоубийцы хотят жить, просто не находят для себя ниши. Наверное, в этом была доля правды, но девушка сейчас не хотела думать о том, что поможет кому-то в этой жизни победить.
