– Ваше сиятельство? – Остановил его вопросительным тоном Иван Александрович. – Можно взять вашу тень для разведки?
Медведь с интересом уставился на Черниговского. Потом посмотрел ниже, задумчиво пронаблюдав, как его собственная тень становится во главе процессии княгини.
Новая тень, впрочем, под ним проявилась тут же вновь – как и положено. А вот во вторую задумчиво тыкал основанием знамени рядовой, вызвав у Черниговского чуть ли мигрень.
Мгновением позже – даже глаз не уловил – но рядом с рядовым тень тыкал лапой медведь, столь же задумчиво стоя прямо за Ломовым и капая ему слюной на плечо.
– Не дыши над ухом, – буркнул тот ему.
– Ваше сиятельство, простите дурака, – всплеснул от отчаяния Черниговский, опасливо посмотрев на госпожу.
Только он, старик, понимал, что на зрелище оторванной головы девица может отреагировать самым непредсказуемым образом!
Но Ники отчего-то не было на прежнем месте. Теперь она стояла прямо рядом с головой медведя, задумчиво касаясь тени носком туфли. Даже рукой за его ухо взялась, чтобы баланс тела держать…
«Хана», – как-то растерянно пронеслось в уме Ивана Александровича, что проявил недюжинные таланты, чтобы предотвратить катастрофу с заносчивым и самовлюбленным Шуйским.
Медведь тихо зарычал – до мурашек по коже, до холода по спине.
– Т-с, – цыкнула Ника, дернув за ухо.
И тот, всхрапнув, послушно унялся.
Иван Александрович поспешно отпустил тень.
– Я разведал все, что хотел, – удалось произнести более-менее спокойно, процарапав через пересохшее горло.
– И что там, дальше? – Вопросительно посмотрел на него Ломов.
И медведь. И госпожа, которая все еще опиралась на его ухо.
– Им всем конец, – искренне произнес его сиятельство, не сомневаясь ни на секунду.
– Ну еще бы. – отряхнул Ломов плечо от слюны, укоризненно посмотрев на медведя. – Там же господин ротмистр и господин полковник.
– У вас то откуда такая уверенность? – С ворчанием произнес Черниговский.
Который был бы в бешенстве на рядового. Но в какой-то момент понял, что ситуация стабильна – а значит это не он что-то делает неверно. А это Иван Александрович чего-то не понимает.
– Когда мне снятся странные сны. Кошмары, которые вы себе и представить не можете. – Смотрели на него спокойные глаза, не ведающие страха. – Заполненные мучениями и гибельной фантазией существ, что приходят из темноты. Я показываю им образ господина полковника, и они уходят.
– В реальности кошмары куда опаснее, – с намеком покосился старик на медведя.
– А для реальности есть господин ротмистр. – Посмотрел Ломов на оскаленную морду перед собой и неожиданно поцеловал того в нос. – Черт, не расколдовывается. – Продолжил он меланхолично внутри сверкающей лазурью защиты, об которую тесал зубы невероятных размеров медведь, пытаясь прокусить.
– Т-с! – Дернула того за мохнатое ухо Ника.
Тот в ярости рыкнул на нее тоже.
– Забыл, что мне должен? – Светились спокойным золотом ее глаза.
Медведь зло отвернул бошку и, поведя боками, неспешно направился к ближайшему дому.
– Убить за дружеский поцелуй! – Меланхолично прокомментировал Ломов. – Ротмистру расскажу – ни за что не поверит.
Медведь нервно прянул ушами, ускорился и, замерцав, исчез.
– Вот видите, работает. – Констатировал рядовой.
– Я просто хочу обратить внимание, что так с союзниками не поступают. – С легкой дрожью произнес Черниговский в наступившей тишине.
– Как? – Полюбопытствовал Ломов, вновь расправляя штандарт.
– Деморализующе, – подобрал тот слово.
– Это зверь. – Холодно вымолвила госпожа, возвращаясь на свое место в строю.
Прямо к обливающейся от напряжения потом гвардии.
– Это ценный союзник! – Настаивал, раздражаясь, Иван Александрович. – И очень мстительный!
Но остальные этого просто не понимали!
– Он задержал нас, ваше сиятельство, – выставив полковое знамя и уперев его о плечо, зашагал вперед Ломов. – Заступил дорогу. Так союзники не поступают.
– На вас очень дурно действуют ваши сны. – Едко высказался Черниговский.
Раз тот решительно рехнулся после них.
– Ваша реальность куда безумней, ваше сиятельство. – Глянул Ломов на заалевшее небо.
В центре которого, игнорируя бьющие по нему молнии, всполохи огня, света и стегающий по нему ледяной дождь, снимал с себя ожерелья с оскаленными в агонии черепками, готовясь рассыпать их над городом, Кри Паундмейкер.
«У нас проблемы» – вещали с экранов голливудские фильмы пятнадцать лет назад, и тогда еще маленькая Го Киу приникала к свету маленького телевизора, с трепетом и жадностью впитывая в себя образы героев и событий. Там, в цветастом и нереальном мире, были пальба и погоня, сумасшедшие прыжки и захватывающие битвы – яркие, сочные, нелепые и смешные, но столь контрастные ее серому миру, что просто не оторваться.
