– Так что улыбнитесь, ротмистр! – Разглядел он людей, идущих через зал и вновь включил телефон. – Нам несут динамит!.. Не так искренне, ротмистр! Просто легкая, усталая улыбка.
Оживление невольно накатывало на зал – люди теснились к стенам, пропуская процессию, частью состоящую из гусар, а частью – из серьезных людей в шубах и серых пальто, распахнутых на черных мундирах личного охранного отделения его величества. Надо же, объявились, года не прошло. Встав и оправив одежды, мы ожидали этих господ справа от заклинившей двери.
– Вы что здесь устроили, князь? – Сдерживая голос, еще за десяток шагов до нас выговорил невысокий господин в чине тайного советника.
Правда, стоило разглядеть лицо и мундир, как пришлось сдерживать выражение скепсиса. Ну да, все верно – редкая рыжеватая бородка, округлая форма лица и серые глаза над прямым носом. Шеф дворцовой охраны, его сиятельство князь Вяземский Валерий Андреевич, наследовал свой титул у отца, а тот у могучего деда, пресекшего смуту начала восемнадцатого века. Среди равных себе, Валерий Андреевич считался умным человеком, потому что не вмешивался в работу подчиненных – обделенных титулами, но более чем толковых волкодавов. Собственно, за его спиной стояли именно такие – в той степени бешенства, что еще немного, и высокое начальство просто свяжут и запрут в какой-нибудь шкаф, чтобы не мешал работать.
В глазах же князя Вяземского плескалось то отчаянное чувство, что бывает у ответственного лица, с которого еще немного, и непременно отнимут всю эту ответственность вместе головой. Ужас осознания был там, а жажда найти крайнего горела столь ярко, что не давала разглядеть куда более близкую опасность, надвигающуюся со спины. Словом, к князю Давыдову он летел молнией, высмотрев самый надежный громоотвод в этом городе.
Потому как кто, если не Давыдов? Его можно обвинить хотя бы в самоуправстве – призванные гусары блокировали любое передвижение по дворцу, а особо настойчивых уводили немногословные корнеты на приватную беседу. Часть возвращали потом к кострам, часть пропадала неведомо где – а на тихо возмущавшуюся охранку если и смотрели, то с сочувствием.
– Значит, Его Величество жив, – шепотом сделал вывод господин полковник, изучая волнение приближавшегося чина за собственную карьеру.
Ибо иначе главного дворцового охранника уже никто и ничто не спасет.
– Это что, измена?! – Сдерживаемым рокотом прошипел тайный советник, патетично указав на окружающую разруху и костры.
– Мы принесли вам немного войны. Чувствуете этот дым и чувство безнадежности? – Улыбнулся господин полковник.
Громоотводом он быть не собирался. Кроме того, его сиятельство только сейчас разглядел, что князь Давыдов трезв, а значит – смертельно опасен.
– А вы… – Нервно дернув плечом и невольно скользнув взглядом в сторону, посмотрел на меня главный охранник дворца. – Вы что принесли?
– Я – ничего, – отмахнулся, как от пустяка и с волнением посмотрел на гусара за его спиной с увесистым свертком в руках. – Разрешите, мне передадут динамит.
– Прекратить немедленно! – Не выдержали нервы у его сиятельства, а голос вознесся под черный свод зала.
– Желаете дать заговорщикам бежать? – Вежливо осведомился Давыдов и указал на заклинившую дверь. – Это не вы дрожите от страха, Валерий Андреевич, это работает блокиратор.
– Вы что себе позволяете!..
– Оставьте, тайный советник, – пододвинул я его плечом и самостоятельно забрал сверток. – Сейчас мы вышибем створку, и возьмете их тепленькими. Вам все простят. И нерадение долгом, и просчеты, и войну за стенами.
– А вы, демон подери, кто такой?!
– Вам простят даже то, что вы не знаете меня в лицо. – Мелком глянул я на него и принялся споро расшнуровывать горловину.
– Это Самойлов, – шепнули Валерию Андреевичу на ушко, а затем и вовсе затараторили какой-то длинный и почти неслышный монолог, в процессе которого Вяземский был зол, раздражен, задумчив, а после и вовсе стал смотреть с опаской.
– Его высочество Сергей Дмитриевич обещали вас повесить, ежели покинете тюрьму. – Сухо произнес тайный советник.
– Он обещал, он и повесит.
– И с какой стати мне нужно знать всех преступников в лицо?!
– Потому что вы не знали. – Вынул я связку, запальные шнуры. – И допустили, что теперь в моих руках динамит. Вы сами мне его принесли. – Прижал я взрывчатку к сердцу и искренне улыбнулся.
– Изъять!
– Оп… – Рука с динамитом резко дернулась в сторону костра, а надвинувшаяся было охранка замерла.
Вяземский сглотнул, нервно глянул на близкий огонь, и отступил на шаг назад.
– Теперь, когда мы знакомы, я оставлю взрывчатку на петле вон той двери, – указал я себе за спину.
– Валерий Андреевич, займитесь делом и прекратите войну. – С неким даже сочувствием посоветовал ему князь Давыдов.
– Никакой войны нет!
– Да ну? – с изумлением произнесли мы хором.
А люди за спиной его сиятельства смотрели на шефа с невозмутимой скорбью, свойственной подчиненным.
