– Расстройство памяти, Гек. Оно и выражается в ложных воспоминаниях, у человека происходит смешение настоящих и вымышленных событий из прошлого. Я могу, конечно, ошибаться, я не психолог, но я когда-то читала про феномен конфабуляции, и он меня поразил. И сейчас, общаясь с Серафимом, я невольно примеряю ситуацию с ложными воспоминаниями на него. И вижу: сколько же совпадений! У Серафима присутствуют одновременно оба главных признака конфабуляции: «иллюзия воспоминаний» и «галлюцинация воспоминаний». Образы в его мозгу – голубой деревенский дом с резными наличниками, место рыбалки – пейзаж с картины Левитана. Он его, несомненно, видел в детстве… тот левитановский пейзаж – в книжке, в интернете, в музее… Ложное воспоминание о месте, затмившее в его сознании неприглядный затон у карьера.
– А его дедовский дом ведьмы затмил голубой домишко? – уточнил Гектор.
– Именно. Внешний облик строения – «галлюцинация». А внутри дома – полная «иллюзия воспоминаний»: дырки в дощатой перегородке, свечи, найденные им по памяти в ящике, бабкины ложки, таборный рушник. – Катя на секунду умолкла, собираясь с мыслями. – Если пейзаж Левитана существует в действительности в виде картины художника, то и голубой дом с наличниками тоже где-то есть, понимаете? Серафим его созерцал и запомнил. И голубая деревенская изба превратилась в его мозгу в навязчивую, постоянно повторяющуюся «галлюцинацию», полностью вытеснившую из его детской памяти истинный облик дома ведьмы.
– А в чем причина появления у человека ложных воспоминаний? – Гектора самого все больше захватывал
– Конфабуляция часто сопровождает и другой феномен психики – амнезию. События, когда-то имевшие место, испаряются из памяти, а пробелы заполняются вымыслами. Порой их содержание фантастично и одновременно приближено к действительности. Гек, заметь, феномен – непреднамеренная фальсификация реальности не у психически больного, а у здорового, нормального человека. Ложные воспоминания служат защитой от психотравмы или сильного стресса. Они возникают у взрослых, но чаще у детей, переживших шок или нечто страшное, случившееся на их глазах. Потрясшее до основания их душу и ум.
– Сом? Ложное воспоминание? – спросил Гектор.
– А ты как думаешь?
– Сом… царь-рыбина, он много слышал о ней от сверстников, местные рыбаки мечтали его поймать… Сом – реальность. Но у парня превратилась в «иллюзию воспоминаний», да? По причине… – Гектор на секунду тоже умолк, подбирая слова. – Они с отцом везли в лодке нечто большое, завернутое в брезент… Парень в первую с нами встречу в кафе путался: везли сверток в брезенте то ли на рыбалку, то ли обратно… Сома в затон везти не могли, естественно, но плыли-то во тьме, ночью глухой… То есть к карьеру. Плюс лопата и мотыга, плюс костер, плюс тайная могила и женский скелет в ней большой давности. Везли с собой не рыбу, а… труп. Избавлялись от тела…
– …Ариадны Счастливцевой, – закончила Катя.
– А убийство ее свершилось на глазах мальчишки на Круче. Елисеев застрелил Ариадну из карабина «Сайга» лишь со второго выстрела. Отсюда – пуля в стене, гильза, найденная Улитой, и кровь Ариадны, пытавшейся сбежать, на кустах, вырванных и утопленных той же Улитой. Шок, стресс у одиннадцатилетнего Серафима. В результате – конфабуляция.
– Ложные воспоминания. Оба страшных места – дом, где случилось убийство, и затон, где ее похоронили, – затмились в мозгу Серафима голубой пряничной избушкой и… райским светлым пейзажем Левитана.
– Логично. Новые весомые кирпичики для твоей версии. – Гектор, задумавшись, кивнул. – Хотя опять есть нестыковки. Например, первый выстрел… Его произвели не внутри, а снаружи дома в человека, на две трети открывшего дверь. И не обнаруженный полицией карабин. Но это можно при желании объяснить. Кажется, мы нащупали основную нить прошлых событий. Ты размотала клубок Ариадны, Катя.
– И в результате своей конфабуляции чокнутый Серафимчик потом грохнул ломом и косой папашу-убийцу! – подытожил торжествующе Полосатик-Блистанов. – Если уж и разматывать клубочек, то до самого конца.
– Арсений, я понимаю вашу неприязнь к Серафиму, и версия ваша вполне логичная. – Катя старалась одновременно успокоить и утихомирить разошедшегося Блистанова. – Но вынуждена возразить: а вдруг некто, нам еще не известный, расправился с Елисеевым-старшим, отомстив за Ариадну?
– Для сюжета триллера годится, – парировал Блистанов. – А для рутины полицейской – нет. Мы всех фигурантов старого дела выявили. Кукуев не Москва. Городишко с наперсток. Моя версия не детективный сюр, она проста и в результате убедительна.
–
