– Рядом с фермой Восьмибратова? Гостевой дом, сдаваемый фермером оптовикам? – уточнил Гектор. Он практически не вмешивался в беседу Кати и Раисы Бодаевой. Но слушал с большим вниманием.
– Именно. Правда, коттедж не Восьмибратова, принадлежит Тиграну Тараняну. Он его тогда предоставил в распоряжение Геннадия.
– Перебрался ваш зять с внуком туда после скандала, когда Аксинья бросилась на него с кухонным ножом? – спросила Катя.
– Насвистели наши злыдни. Успели! – Раиса тяжко вздохнула. – Они разводились. Ссорились. Аксинья в мужа намертво вцепилась, она его не отпускала. Бесилась, страдала, пила… А он от нее, словно заяц, зигзагами петлял. Она и в гостевой дом на ферму пьяная завалилась, в дверь стучала, орала, угрожала. Генка тогда в чем был с перепугу подался на Кручу, прихватив Серафима. Того морально травмировали и пугали их дикие склоки.
– А в Кукуеве знали о его передислокации с мальчиком в дом ведьмы? – поинтересовался Гектор.
– А то нет! От здешней гопоты не скроешь. На народе живем. – Раиса презрительно поморщилась. – Они там спрятались на своей чертовой рыбалке. Но я Гену видела днем в Тарусе у супермаркета со шлюхой в коротких шортах. Катили они тележку с продуктами к его джипу: она бесстыдно клеилась к нему, а он ее за ягодицы лапал прямо на парковке, распутник!
– А Серафим, ваш внук? Присутствовал? – продолжила Катя.
– Его я тогда не видела. Я случайно мимо проезжала, решила купить в супермаркете минералки из-за жары. Наверное, Серафим по магазину шастал, чипсы себе искал.
– Выходит, вы столкнулись с Елисеевым в Тарусе непосредственно перед его убийством? – Гектор смотрел на Раису с высоты своего роста.
– Никому не ведомо точно, когда именно его, беднягу, сожгли на Круче. Полиция не определила. Его в закрытом гробу хоронили.
– Кто из сотрудников полиции, проводивших расследование, с вами контактировал? – задала Катя важный вопрос.
– Майор Буланов, опер из уголовки, – ответила Раиса. – И зампрокурора Гурмыжская. Она взяла дело под личный контроль. Она со мной долго беседовала… И потом вызывала меня к себе. Нас с Аксиньей к Серафиму какое-то время не допускали.
– Они оба до сих пор служат в органах?
– Зампрокурора Гурмыжская умерла десять лет назад. Кстати, следователь тоже потом скончался, говорят, от цирроза печени. А майор Буланов живой. – Раиса помолчала. – Его уволили из полиции.
– За что? – Гектор вновь заинтересовался.
– И его по состоянию здоровья. В Кукуеве болтают: Леху Буланова боженька наказал. Уж за какие грехи… Живет он отшельником в доме покойной мамаши, никому не нужный и всеми забытый. Вы и Буланова навестите? Его «фазенда» за картофельным полем, он поставил себе незаконно дорожный знак: «Кролики на продажу». Именно он раскрыл обстоятельства смерти Геннадия столь быстро. Ему мой внук лично сознался в убийстве. Все в протоколы они записали. Чистосердечное признание…
Раиса Бодаева провела по лицу рукой, будто смахивая невидимую паутину.
– Буланов мне тогда: «Пацан – законченный подонок. Ваш внук – опасный преступник, психопат! – воскликнула она сипло. – Но в тюрьму его никто не посадит по малолетству. О чем я, майор угро, дико сожалею». Я сидела перед ним ни жива ни мертва. Сердце мое разрывалось. Вам Серафим наговорил с три короба, да? Вы ему верите?
– Мы разбираемся. Стараемся вникнуть в ситуацию. Да, считайте, мы с мужем верим и… помогаем ему. – Катя пыталась излучать оптимизм, но и ее голос дрогнул.
– Убийце? – Раиса глянула на нее. – Вознамерился стать беленьким внучок, пушистым и добрым?
– Разве вам бы самой не хотелось установить правду – виновен он или нет?
– Мы с дочерью одиннадцать лет жили с клеймом «родня Волчонка». Его ведь Волчонком в Кукуеве с тех пор прозвали.
– А еще «отродьем», – перебил ее Гектор. – Кукуев-град слишком щедр на кликухи. Сыплются они на нас словно из рога изобилия. Внук – Волчонок, бабка его по отцу – Ведьма, зять ваш и по совместительству бывший
– А еще есть Тиграша… Таранька Носатый у нас, – криво усмехнулась Раиса Бодаева. – Тигран Таранян. А меня за глаза люди окрестили Фабрикантшей. А у меня не фабрика, всего-то цех по производству упаковки – даже не средний, мелкий бизнес.
– Слышали мы с женой от Серафима, у вас на производстве проблемы, – опять с непередаваемой сочувственной миной заметил Гектор.
– Линия полетела на… Автоматизированная, – по-простецки выругалась Раиса. – Хоть плачь, хоть рыдай. Цех встал. Мы в полной, извините, «ж».
– Цех перешел к вам во владение после гибели Елисеева? – Катя подобный же вопрос задавала и фермеру Восьмибратову.
