– Зашибись! У Полосатика сна ни в одном глазу – с рассвета чешет к нам. Уже на подлете, просит встретить. – Гектор быстро написал ответ. – Выдвигаемся. На площади Царьграда Кукуева, у сельпо я ему стрелку забил.
Арсений Блистанов поджидал их возле продуктового магазина. В мешковатых джинсах, куртке нараспашку и бейсболке козырьком назад, с рюкзаком и электросамокатом он напомнил Кате прежнего беззаботного Полосатика. Но выражение его лица при виде Симуры заставило ее вновь встревожиться. Они поздоровались.
– Катил из Москвы на двухколесном? – Гектор кивнул на электросамокат. – Зашибись, Сеня.
– Каршерингом добирался до Тарусы. Мой рыдван в автосервис загремел. Я решил не откладывать, вчера весь день корпел в архиве, все сделал по вашему приказу, Гектор Игоревич… то есть, я хотел сказать, по вашей просьбе, Катя. – Полосатик-Блистанов повернулся к Кате. – Каршеринг Кукуева не достигает, цивилизация обрывается в Тарусе. Я их тачку оставил на стоянке и поймал такси.
– В конце улицы за картофельным полем ку-ку-кукует бывший опер Буланов, – объявил Гектор. – Сеня, наверняка тебе знакома его фамилия, раз поворошил ты анналы в архиве. Нагрянем к коллеге? Без предупреждения, снегом на голову?
– Можно я не поеду к нему? – выдал неожиданно молчавший Симура.
– Буланов вел ваше дело, – напомнила ему Катя. – Он чрезвычайно важный свидетель для нас. И вы… именно ему признались в детстве. На мой взгляд, лучше вам присутствовать при нашей беседе с ним. Но выбор за вами, лично я не настаиваю. Гек?
– Я как ты, Катя, – ответил Гектор, встречаясь с ней взглядом.
– Зато я настаиваю категорически! – подал голос Полосатик-Блистанов. – Опять виляешь? Уже в кусты? Давай быстро с нами к этому мужику!
Симура поник. А Полосатик-Блистанов с грохотом загрузил электросамокат в багажник «Гелендвагена» и сел на заднее сиденье. Симура оседлал мотоцикл, газанул. Из магазина появился молодой продавец со шрамом.
– Гек, заметил продавца из продуктового? – спросила Катя уже в машине. Симура следовал за ними на мотоцикле, не обгонял. – Он явно знает Серафима. Они или ровесники, или продавец чуть постарше. И у него жуткий шрам на лице. Неплохо бы его при случае тоже расспросить.
– Сделаем. Легко. – Гектор крутанул руль и свернул на разбитый проселок, рассекающий бескрайнее картофельное поле, раскинувшееся за частным сектором Кукуева.
Возле леса вдали виднелись два дома. Один вроде заброшенный барак черного, сгнившего от дождей дерева с выбитыми стеклами. Второй – одноэтажный… выкрашенный в голубой цвет, с резными, темными от непогоды наличниками. Обиталище бывшего опера уголовного розыска Алексея Буланова до боли напоминало дом ведьмы из детских воспоминаний Серафима
Внезапно их уши резанул дикий животный визг.
Вопль боли!
– Эй, хозяин! – громко окликнул Гектор, распахивая незапертую калитку.
Им никто не ответил. Вокруг – запустение, нищета, разорение. Ржавая садовая тачка, вросшая в землю лавочка с треснувшей спинкой, черный от копоти самодельный мангал, полный углей. На веревке сушилось белье – полотенца, мужские рубахи.
Визг! Словно наждаком провели по стеклу и усилили звук стократно!
– Буланов! Вы дома? – вновь громко окликнул Гектор.
Они завернули за угол (Симура сначала плелся позади, но, услышав визг, резко остановился – бледный и разом вспотевший).
Клетки – ящики из досок и сетки рабицы с дверцами – выстроились вдоль всего забора. В клетках кролики, белые и пестрые. Катю поразила погнутая тележка из супермаркета, столь необычная на деревенском дворе. В тележке – битком до самого верха кроликов. Они отчего-то даже не пытались выпрыгнуть наружу, сидели друг на друге. Рядом с клетками – деревянная колода, вся в крови. В чурбак всажен тяжелый острый топор.
Гектор шагнул вперед и заслонил собой Катю от человека, стоящего рядом с чурбаком, куда он, услышав голоса, вонзил топор.
Мужчина в рабочем комбинезоне, рукава его клетчатой теплой рубахи засучены до локтей. В левой – тушка кролика с наполовину содранной шкуркой.
– К-к-кто так-к-к-кие? З-за к-к-кролями?
Катя собрала в кулак всю свою волю. Хотя ей хотелось повернуться и бежать без оглядки с тошнотворного места кроличьей казни.
– Мы не за кроликами… Здравствуйте… Мы с мужем Борщовы-Петровские, я Екатерина, а это Гектор, мы к вам по делу о старом убийстве в доме ведьмы, – ответила она. – Я в прошлом полицейский криминальный обозреватель, думаю написать книгу о здешней трагедии. Мой муж – полковник…
– Полковник Гектор Борщов?
