– Мне пора возвращаться к работе, – словно подслушав мысли Кати, объявил Тигран Таранян. – У нас заказов сейчас много. Жду вашего звонка по поводу сметы. – Он протянул Гектору визитку. – Чем могу еще вам служить, уважаемые?
– Еще пару минут у вас отнимем, последний вопрос. – Катя заторопилась. – Вам принадлежит продуктовый магазин в Кукуеве. Его управляющий, он же продавец, молодой парень Ишхан. Нам сказали – он ваш родственник и воспитанник. У него лицо располосовано и руки, шрамы… Что с ним случилось? И где? Когда?
– Ишхан Рустамзаде – сын моей троюродной сестры из Нагорного Карабаха, у нас в роду все оттуда, – ответил Тигран Таранян. – Его отец азербайджанец… Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте: армянка и азербайджанец на фоне Карабахской войны. Ишхан – плод любви, но горький… Его мать затравили за связь с врагом, а его отец погиб в перестрелке. Я забрал Ишхана к себе тогда, ибо его, полукровку, в родных местах считали парией – и армяне наши, и азербайджанцы. Он настрадался дома. Но и здесь не прижился, проучился недолго в школе, где его дразнили «задницей» из-за фамилии Заде… Мать по нему тосковала, я его отправил обратно к ней. Спустя годы, в связи с последними событиями в Нагорном Карабахе, он вновь вернулся ко мне. Ему больше некуда податься. Он работает у меня, намеревается открыть свое торговое дело со временем.
– Его, значит, в Карабахе порезали? Пометили полукровку? – произнес Гектор мрачно.
– А где же еще? Где еще возможны варварство и жестокость – только на войне, «той далекой, на гражданской». Где «ты надеяться устанешь…»[20]. Где люди: соседи, родственники, бывшие добрые знакомые, прежние друзья, односельчане, сваты
На выходе с КПП, когда они покинули владения Тиграна Тараняна, узнав от него вроде бы не так много, у Симуры неожиданно зазвонил мобильный. Он сразу отошел.
– Да, звонил тебе утром, – донеслось до Кати. – Просто так… хотел слышать твой голос. Очень хотел… Не разбудил тебя – и отлично. И я скучаю ужасно… Но еще не могу вернуться, у меня здесь дела, пойми…
Дал отбой и сам обратился к Кате и Гектору, словно отвлекая их внимание от беседы:
– Баба Рая со мной за час до нашей встречи с вами неожиданно связалась. Приглашает к себе домой на Птичий мыс. Она сегодня там. Их цех закрылся на неопределенное время. Сказала мне, что отправила всех сотрудников в неоплачиваемый отпуск. А меня желает видеть.
– У нее какие-то новости? – насторожилась Катя.
– Она не распространялась, просто позвала к себе в гости, я ответил: «Ну хорошо». Поедемте к ней все вместе сейчас?
Он вновь оседлал мотоцикл и указывал им, по обыкновению, дорогу до дома своей бабки.
На живописном берегу Оки, почти рядом с экоотелем и пляжем, – несколько современных коттеджей из красного кирпича за высокими заборами, подъездная дорога с фонарями. У крайнего коттеджа Симура остановил мотоцикл, и почти одновременно с ними к дому Раисы Бодаевой подрулил с другой стороны серебристый кроссовер. Он яростно сигналил. Раиса на гудки открыла калитку – она встречала гостей в джинсах, кроссовках, в длинном кашемировом кардигане. Из кроссовера вывалилась растрепанная румяная Аксинья, тоже облаченная в мешковатые широкие джинсы и вельветовую куртку. Катя сразу поняла: Аксинья управляет авто нетрезвая.
– Сынуля, чао! – бросила Аксинья Симуре. – Мам, я не опоздала к обеду?
– Все уже на столе, – сухо ответила ей Раиса. – Опять нализалась?
– Не канючь.
– Заходи, не маячь. – Раиса посторонилась, пропуская дочь на участок. – Серафим, и ты тоже. Откуда ты ко мне?
– Мы были на фабрике у Тиграна, – ответил Симура. – Откровенно поговорили.
– О чем? – бросила ему Аксинья, задержавшись в калитке.
– Обо всем, мама.
– А он исповедался тебе? – Аксинья запустила длань в растрепанные длинные волосы, расчесывая их пятерней.
– По поводу?
– Своих прежних намерений, сынуля. Пока дело тянулось, он мне все названивал и настырно советовал упрятать тебя в дурдом… Частный… коррекционный интернат для несовершеннолетних дебилов. – Аксинья уставилась на высокого сына. – И даже оплатить там твое содержание мне предлагал дядя Тиграша – в память о твоем папочке.
– Закрой рот! – громко приказала дочери Раиса Бодаева. – А вы…
Она смерила взглядом Катю и шедшего позади ее Гектора.
– Извините, но у нас семейный совет. Я пригласила дочь и внука. Не сочтите меня грубой, но посторонним здесь не место.
– Это вы нас простите за невольное вторжение, – вежливо ответила Катя. – Мы с мужем уже уезжаем.
– Чао какао! – хрипло крикнула с участка Аксинья, услышавшая слова матери. – И
