— Сменил гнев на милость, согласился и сказал, чтоб мы при первой же надобности вернули типографию в гараж.
— За это превеликое ему спасибо! Надобность такая может возникнуть в любой момент… А как с литературой?
Морару помедлил с ответом. Проехав перекресток на бульваре Басараб, он свернул к улице Никульчя и только после этого ответил:
— И с литературой порядок! Позади тебя на полу…
Илиеску обернулся, посмотрел на чемодан и, заподозрив, что Аурел шутит, попытался, не вставая с переднего сиденья, приподнять его за ручку.
— Кирпичи там, что ли?
Морару рассмеялся:
— Я тоже так вначале думал…
Морару смолк. Они ехали по ухабистой, с вывороченным булыжником дороге на внешней стороне «Чимитирул исрайлит». Морару убавил скорость, включил дальний свет и, непрерывно лавируя между выбоинами и кучками камней, отрывисто ответил:
— Погоди малость… Выедем сейчас на Колонел Гика — доскажу… А пока говори, как там наша типография?
— Завалилась одна наша работенка…
— Какая?! — вскрикнул Морару и так резко нажал на тормоз, что Илиеску чуть было не плюхнулся лицом в лобовое стекло. — Как это завалилась? Что ж ты молчишь?! И куда мы везем тогда этот багаж?!
Илиеску расхохотался.
— Да ты и впрямь паникер, Аурикэ! — сказал он, продолжая смеяться. — Прав твой старикан… Умора! Завалилась не типография, а кирпичная стена, которую мы с тобой выложили…
— Тьфу, дьявол! — не то сердясь, не то смеясь, ответил Аурел. — Душа в пятки ушла!
Типография в доме на Филарете была отлично замаскирована. Размещалась она в крохотном помещении без окон и дверей, отгороженном от основного помещения кирпичной стеной, возведенной стараниями Захария Илиеску и Аурела Морару. Они же выложили вплотную к этой стене большую плиту с необычно просторной духовкой, через которую только и можно было пролезть в типографию.
— Плохие мы с тобой, Аурикэ, каменщики!.. Никудышные… Правда, плита получилась на славу: тяга отличная, ни дыма, ни копоти, но все же просчитались… Под стеной пол дал осадку… и стена завалилась. Надо бы сперва выложить под полом небольшой фундамент…
— Куда же в таком случае мы едем, если там авария? — нетерпеливо спросил Аурел. — Я думал, мы повезем туда багаж, как условились с товарищем Траяном!
— Туда и повезем!.. Нашелся среди наших каменщик стопроцентный! Сегодня в ночь должен все исправить…
Морару выехал на широкую магистраль и свернул к площади Филантропии. И тотчас же Илиеску спросил его:
— Так что там все же привез твой старикан в куфэрэ?
— Говорит, литературу привез… Но только будто не вся она для нас, а есть там еще для кого-то!
— Как это «еще для кого-то»? Он что, вояжер?!
Морару сворачивал к аллее Киселеф, затем ответил:
— Говорит, выручил какого-то товарища…
— Какого там еще товарища? В своем он уме?! А если это провокация?
— Не похоже… Говорит, товарищ этот — известный в партии человек… Ученый!
— Сигуранца может сочинить все что угодно! Будто первый раз они пытаются подложить нам мину…
— Ну, профессор наш тоже не олух, чтобы клюнуть… Уверяет, что это известный ученый!
— А фамилию этого ученого он не назвал?
— Ну, что ты… Конспирацию соблюдает…
Они выехали на широкую магистраль шоссе Жиану.
— Вот что, Аурикэ, — сказал Захария после долгого раздумья. — Завтра же, и как можно пораньше, объясни Букуру, что неразумно, нельзя скрывать от нас фамилию человека, которого он, как ты говоришь, выручил. Мы должны знать, кому предназначена эта литература, которую он привез, и кто тот товарищ, который передал ее ему!
— Он сказал, что на днях скажет, куда надлежит ее доставить…
— А если это ловушка? Мы должны проверить, и, возможно, нам придется в самом срочном порядке что-то предпринять, чтобы самим не попасть в лапы сигуранцы и Букура вывести из-под удара! А мы теряем время, играем в прятки… Это уже несерьезно!
— Понимаю я… Только наперед знаю, что, как только заикнусь насчет провокации, он задаст мне жару… Ты не знаешь его! Это ведь профессор Букур!..
Спустя день после того, как Хаим был свидетелем убийства Майкла на тайном ночном сборище в кабинете Симона Соломонзона, он читал:
