Остина монотонный голос спутника не раздражал. Нет, если быть честным, то сначала, разумеется, выводил из себя, но потом Джеймс привык. Когда напарник трое суток подряд бормочет одно и то же, привыкнуть можно. Тем более что в последние два дня Остин тоже начал шептать:
— Дай мне силы, Господи! Дай мне силы…
А вот между собой они не разговаривали.
И даже смотреть друг на друга избегали, чтобы не видеть неуклюжие движения, осунувшиеся от голода лица и кровавые струпья. У обоих давно вылезли волосы. Выпали зубы. На заживо гниющие тела беспрестанно садились мухи. Не было сил их отгонять. Да и смысла в этом они не видели.
Они не понимали, почему до сих пор живы? Откуда берутся силы для продолжения пути? Ведь они падали с ног, пройдя не больше полумили, харкали кровью и валялись по нескольку часов в забытьи.
А потом поднимались и шли дальше.
Они не слышали голос бубна, не воспринимали его, но вел их именно он.
Голос тайги.
— Я должен ее увидеть! Господи, помоги мне ее увидеть…
— Дай мне силы, Господи! Дай мне…
Ничего другого им не было нужно. Только увидеть. Только дойти. Только эту малость.
— Господи…
И их молитвы были услышаны.
Лес неожиданно закончился. Только что непроходимые кусты, листья и стволы, и сразу — чистое пространство. Берег небольшой реки. Свежий ветер, с легким отвращением набросившийся на смрадные тела. Идущий первым Остин остановился, вдохнул полной грудью и прохрипел:
— Мы нашли.
И кашлянул, выплюнув еще один кусочек легкого. Кантор встал рядом. Улыбнулся, обнажив беззубые десны. Подтвердил:
— Нашли… — Вздохнул. — Она… прекрасна.
Остин молчаливо согласился с профессором.
У них не было сил говорить. У них не было сил думать о том, что она их убила.
Они дошли.
И наслаждались победой. Своей маленькой победой.
Они дошли. Они увидели.
Она стояла в самом центре небольшого каменистого островка.
Высокая, в два человеческих роста… Низенькая, словно сжатая деревьями и скалами тайги.
Блестящая, горящая ярче солнца, слепящая глаза… Тусклая, потемневшая под непомерной тяжестью беспощадного времени.
Красивая до слез, словно вышедшая из-под резца гениального скульптора… Уродливая старуха, вид которой вызывал омерзение.
Одинокая… В окружении детей.
Живая… Мертвая.
Золотая Баба.
Богиня.
Она была идолом. И она была тайгой.
Она впитала в себя все и возвращала впитанное обратно, наполнив его любовью и смыслом.
Бомм!
И два мертвых человека наконец-то услышали голос тайги. Ее голос.
Бомм!!
Шаман, которого они не видели, вновь прикоснулся к бубну. Шаман с закрытыми глазами. Шаман, бывший Ее голосом.
