Как сообщают Р. и Д. Моррис, в XV в. слово «обезьяна» было в Европе «абсолютным символом» распутной женщины. Обезьяны стали традиционной принадлежностью итальянских куртизанок. Короли и герцоги дарили своим фавориткам мартышек, и это имело тайный смысл. В Южной Европе разнообразные эквиваленты наименований самок обезьян — «мартышка», «мона», «обезьяниха» (singesse) — использовались в разговорном языке вместо слова «проститутка». Отсюда бесчисленное множество историй о невероятной «страстности» обезьян, об их особом вирилизме, о любовных похождениях и даже сожительстве с людьми. Подобный сюжет попал и в «Тысячу и одну ночь». Любовники-обезьяны являются действующими лицами «Кандида» Вольтера, ревнивец-орангутан действует у Р. Киплинга, а гигантский монстр-горилла Кинг Конг, которому приносили в жертву красивых девушек, стал героем голливудского фильма.
Обезьяна — зловещий образ многих литературных сюжетов. «Шекспировская злая обезьяна» (слова из пьесы Б. Шоу) — роковой символ. У Эдгара По орангутан перерезает бритвой горло женщине. В. Джекобс обыгрывает страшный талисман — обезьянью лапу, которая исполняет желания людей ценой несчастья. Помимо упомянутой в эпиграфе сцены на кухне ведьмы, где обезьяны вызывают омерзение у Фауста, В. Гёте поместил еще в пятое действие своей трагедии копошащихся лемуров, которые, по собственному истолкованию великого автора, являются «тормозящими силами истории», «мелкой нечистью». Страдают, как видим, не только обезьяны, но и полуобезьяны... Не случайно на балу у сатаны М. Булгаков использует беснующийся обезьяний джаз. Еще Элиан (III в.) рассказал об обезьяне, которая погубила ребенка в кипятке (видела, как няня купала дитя). В разных вариациях эта история, как и множество других подобных, передавалась из века в век. Так подчеркивалась «порочность» обезьяны, ее злой нрав. В результате и сегодня бытует английская поговорка «То get one's monkey up» («разозлить чью-то обезьяну», разгневать кого-либо).
Третирование художников в средние века отражено, в частности, в формуле «The ape of truth» — «обезьяна правды», ибо живопись считалась искажением действительности, иллюзией для одурачивания зрителя. Стало афоризмом: «Искусство — это обезьяна действительности».
Нередко в живописи обезьяна — придворный льстец, глупый наставник, уродливый плут, вертопрах. Вполне четкое амплуа отведено этому животному в картинах на религиозные темы. Среди ранних европейских миниатюр (XV в.) известен сюжет сотворения богом животных. Все звери обычно расположены по левую сторону от господа. Причем первым всегда изображался мифический единорог — любимец всевышнего, который держит это стройное благостное животное за рог (есть мнение, что единорог олицетворял Христа, а его рог — крест, жертвенную смерть спасителя). Далее стоят слева же другие животные. И только одна обезьяна находится справа от бога. При этом единорог и обезьяна пространственно размещены на одном плане, олицетворяя, таким образом, антагонизм сил добра и зла. В картину Лукаса Мозера «Мария с младенцем», как и в его же «Последнее общение Марии Магдалины» (алтарь), специально введена обезьяна как антипод светлого и чистого образа Христа. Таков же смысл «Мадонны с обезьяной» великого Альбрехта Дюрера: младенец сидит на руках с птичкой, обезьяна расположена с другой стороны, конечно, у ног богоматери, опять же как противопоставление. На картине И. ван Меккенема «Явление Христа народу» обезьяна прикована цепью к решетке окна тюрьмы и размещена на переднем плане на одной линии с Христом, но напротив него. Здесь она — не только греховная его противоположность, но и некая причастность к трону языческого тирана Понтия Пилата.
Знаменита «Лаокоонова карикатура», где троянский герой окружен обезьянами. Подозревается, что Тициан (по другой версии Николо Болдрини) высмеял нападки на Везалия за разоблачение ошибок Галена, о чем мы расскажем далее. По иному толкованию, сюжет пародирует классическое искусство, знаменитую статую Агесандра, Полидора и Атенодора «Лаокоон и его сыновья». Известны «обезьяньи» сатиры Хогарта, Микеланджело, Тенирса Младшего, Ватто, Гойи, Грандвиля и других великих художников...
С наступлением эпохи Возрождения, а более определенно уже в XVI в., официальное преследование обезьян церковниками несколько ослабляется. Есть мнение, что это связано с крахом бытовавшей до того идеи «сексуальность — грех». Некоторое смягчение наблюдается и в отношении католической церкви к другим религиям. Этот либерализм, конечно, связан с духом Ренессанса. Появляются изображения обезьян даже в соборах (правда, крайне редко) в Кельне, Лондоне, Монсе. Именно с этих времен обезьяна все чаще не дьявол, но его жертва, грешник, падший ангел. В литературе и искусстве обезьяна теперь фигурирует преимущественно в виде простака, шута, вертопраха.
