Вот как это произошло. Отдельные книги о фактах третирования обезьян (главным образом в эпоху средневековья) вышли сравнительно недавно (в 1938 — 1952 гг.) и никак не были связаны с историей развития приматологии. Не имели прямого отношения к приматологии и те авторы, которые освещали, скажем, нападки на Гексли и Дарвина или «обезьяний процесс». Главный же в прошлом труд по истории изучения приматов — монография Роберта и Ады Йеркс «Большие антропоиды» — вышел в 1929 г., но, как подчеркивали сами авторы, они не стремились воссоздать историю приматологии (самого слова, напомню, тогда еще не существовало), оставляя это, как они писали, будущим исследователям. Они лишь дали описание ценных, неизвестных до того фактов из редких источников, которые добывали для Йерксов не один год несколько библиографов и переводчиков. Многие же исторические экскурсы последующих авторов, как правило, повторяли то, что опубликовали Роберт и Ада Йеркс.
Надо помнить также, что еще сравнительно недавно простое изучение приматов ставило исследователя в положение некоего идеологического борца, и это не устраивало многих ученых, настроенных сугубо «академически», связанных с религией если не лично, то через семью и социальную среду. Ни Роберт Йеркс, ни другие авторы не хотели осложнять свое положение или судьбу дела, которому себя посвятили (у Йеркса — это колония шимпанзе), опасными дискуссиями с клерикалами. От них, как сказано, иногда зависело финансирование исследований. Ведь еще в 1941 г. видный английский ученый Э. Монтегю призывал к осторожности при использовании термина «приматы», употребляемого в церковной иерархии*, а физиолог Дж. Фултон подчеркнул, что Теодор Ру (США), напечатавший новое слово «приматология» в 1941 г., отказался от «богословских терминов» в именовании обезьян.
* Монтегю мотивировал свое предостережение латинским изречением, вынесенным в название данного раздела.
Да что сорок первый год! Известный немецкий ученый Ганс Хеберер в 1963 г. говорил, что нужно отдать должное видному английскому антропологу сэру Уильяму Ле Грос Кларку, который в 1958 г. заявил: «Все еще является большим моральным мужеством рассматривать и защищать проблему происхождения человека». Нобелевский лауреат Г. К. Мюллер на столетнем юбилее «Происхождения видов» сказал так: «Сто лет без Дарвина — достаточно! Позаботимся, чтобы начавшийся в 1959 г. новый век был с Дарвином».
Известно, что даже в наши дни, несмотря, на отмену Верховным судом США 12 ноября 1968 г. «обезьяньих законов», которые объявлены неконституционными, в различных штатах США запрещается изложение теории Дарвина, если столько же времени не будет уделено изучению Священного писания, и даже продолжаются «обезьяньи процессы». Дарвинизм упорно именуется «одной из гипотез». До сих пор, по мнению американских ученых, «религиозную травму» вызывает обнаружение способностей к языковому общению у шимпанзе, и критика этих опытов, как пишет Юджин Линден (1974 г.), объясняется не только научными соображениями.
Но как бы то ни было, а в наши дни в мире имеются десятки приматологических центров. Достижения естествознания и техники, биологии и не в последнюю очередь медицинской приматологии открыли глаза на истину миллионам людей. Трансплантация органов, в том числе и от обезьян, спасение детей от полиомиелита и других болезней, которые изучались в опытах на обезьянах и не могли быть исследованы на других животных, оказываются нередко убедительнее, нежели многовековые мифы.
Афанасий Никитин.
Хождение за три моря (1472 г.)
Все животные на Земле прекрасны и неповторимы. Это большая удача, что нам выпало жить в окружении богатой, красивой живой природы, которая не прекращает своего развития многие миллионы лет.
И тем не менее среди животного мира Земли есть необычная группа, занимающая особое место. Это приматы — полуобезьяны, обезьяны и человек. Не случайно они так названы: «одни из первых», или «первейшие», или «князья»*. Они действительно первейшие, ибо силой обстоятельств дальше других продвинулись на длинном эволюционном пути.
