Приближалась эпоха миоцена — время расцвета человекообразных приматов (23 млн. лет). Где-то в середине эпохи, 15 млн. лет назад, благодатный тропический климат, обеспечивавший тепло и в изобилии круглый год орехи и фрукты, начал меняться на умеренный. Да и леса сокращались. Жизнь стала суровее, Чтобы выжить, требовались усилия...
В этих условиях началась самая романтическая история из всех историй на Земле: какая-то человекообразная обезьяна стала упорно подниматься на задние конечности. Подъем осуществился не в один год и даже не в тысячу лет, но давал колоссальную выгоду: освобождались «будущие» руки! Легче стало добывать корм, переносить детенышей, отбиваться от врагов, наконец, приспосабливать предметы для этого. В конце концов, именно с прямохождения начался «путь к человеку» — к способности трудиться, к необычайному развитию мозга, к членораздельной речи, к рождению социальности, общества, к великим достижениям ума и рук человека.
Но как это выглядело биологически? Выпрямившись и получив действительно невиданные преимущества над своими неподнявшимися собратьями, предок человека, представьте, и поплатился, ухудшил свою анатомию! Переместился центр тяжести организма, изменилось положение таза и его размеры, вход в малый таз у самок сократился, сузились родовые пути. Мало того, что условия вынашивания плода оказались менее благоприятны, чем прежде, так и невозможно стало рожать большеголовых детенышей! Каков же был выход? Погибнуть или развиваться вспять? Или приспособиться?..
Предок человека приспособился. Он стал рожать биологически «незрелых» детей. Плод современного человека к моменту родов выглядит менее «развитым», чем плод шимпанзе, и еще менее, чем плод низшей обезьяны, скажем, павиана. Роды стали возможны только при неокостеневшем полностью черепе ребенка, при сохранении остатков перепончатого черепа с мягкими родничками и слабо сращенными швами. Задержка же роста плода и его созревания в утробе матери сказывалась и на дальнейшем развитии: увеличился период детства, юности и даже удлинилось время старости.
Появившийся на свет макак поднимает голову сразу, шимпанзе — не раньше чем через две — четыре недели, ребенок человека — через три месяца! Все животные, в том числе низшие обезьяны, если их положить на спину, переворачиваются на живот сразу же после рождения, человек — не раньше чем через 3 месяца. Но и детеныши шимпанзе не в силах это сделать, по крайней мере, до двух месяцев с лишним. Наконец, стоять на двух ногах макак способен в 9 — 14 недель, шимпанзе — в среднем в 39 недель, а ребенок — еще позже, в 54 недели.
Итак, родившийся ребенок человека — «незрелый». Чтобы стать всесторонне взрослым, ему нужно не менее 20 лет... Но вот уж где поистине нет худа без добра! Человек ведь приспособил и эту свою слабость для того, чтобы стать самым сильным из всех существ на Земле... Длительное созревание мозга и пролонгированное детство дают ему возможность долго обучаться, усваивать гигантскую «социальную программу», которая не записана в генах, но является «социальным наследованием» и передается только через обучение взрослыми. При этом оказывается: не все, что не усвоено в детстве и юности, возможно постичь в зрелости... Описанное далеко не исчерпывает всех последствий истории подъема человека на ноги. Приняв вертикальное положение, он совершил переворот не только в своей биологии, но и в патологии. Как считает сухумский физиолог Г. С. Бел-кания, прямохождение повлекло глубокие изменения в циркуляции и даже составе крови, в работе и нарушениях сердечно-сосудистой системы, головного мозга, породило ряд исключительно человеческих болезней. Не потому ли для изучения многих недугов человека подходят именно обезьяны?
Шимпанзе тоже выпрямляется нередко, павианы, макаки, мартышки и другие не только часто прыгают по деревьям в вертикальном положении, но даже спят сидя!
По задачам книги нам предстоит выяснить происхождение ныне живущих крупных человекообразных обезьян: орангутана, гориллы и шимпанзе. Но сделать этого нельзя, не внедряясь в историю происхождения человека — в антропогенез. Собственно говоря, если иметь в виду последних двух (африканских) антропоидов, то их происхождение — это, кажется, и наша собственная генеалогия...
Еще 25 лет назад в палеонтологии гоминоидов* существовало всего несколько форм. За четверть века положение изменилось неузнаваемо. Теперь не проходит года чтоб не появились новые знания о родословной человека и его ближайших сородичей.
Вернемся же к эволюции гоминоидов.
Великий сценарий становления человека и высших человекообразных связан далее с тремя древними приматами, которые при открытии их были признаны обезьянами. Раз обезьянами, то в их наименованиях присутствует слово «питек» («питекос» — по-гречески обезьяна) : дриопитек, рамапитек, австралопитек. Первая же часть слова связана либо с местом раскопки, либо с образом жизни ископаемого.
