а) По данным палеонтологии и анатомии шимпанзе и горилла наиболее близки, и от них на равном расстоянии отдалены человек и орангутан, а от всей четверки еще дальше отстоят гиббоны.
б) По данным иммунологии, аминокислотной последовательности белков и гибридизации ДНК, человек, шимпанзе и горилла находятся на одинаковом расстоянии друг от друга, а от них отдалился орангутан и еще больше гиббоны.
в) По данным иммунологии и гибридизации ДНК плюс исчерченность хромосом человек, шимпанзе, горилла по-прежнему одинаково близки друг к другу, несколько отстоит от этой троицы орангутан и значительно гиббоны.
г) Результаты изучения белков методом электрофореза указывают на равноудаленность филогенетических расстояний человека и всех трех крупных антропоидов и значительную дистанцию между всеми четырьмя, с одной стороны, и гиббонами — с другой.
Брюс и Айала вывели суммарную схему на основании всех приведенных данных. Филогения гоминоидов оказалась наиболее близкой у человека и африканских высших обезьян с некоторым отделением (фактически более ранним ответвлением) от них азиатского орангутана и с существенным отделением (значительно более ранним ответвлением) от всех азиатских же гиббона и сиаманга. Обратим внимание на то, что суммарная схема (д) почти в точности соответствует третьему рисунку (в).
Несмотря на тоже немалую морфологическую близость человек — шимпанзе (Homo — Pan), все-таки полученные биохимические данные весьма значительно расходятся с анатомическими и палеонтологическими. (Правда, можно сказать, что палеонтология приматов после осмысления эволюционного места Люси не столь уж противоречит «новым данным».) Действительно, даже там, где можно представить себе в процентах анатомическое сходство шимпанзе и человека, оно никогда не доходит до таких поразительных количественных величин, как. по данным генетики, иммунологии и структуре белков (95—99 %). Как разрешить это противоречие?
Рис. 6
Довольно интересное исследование опубликовал антрополог из Южнокалифорнийского университета Чарлз Окснард (Лос-Анджелес). За последние годы появился еще один тип исследований — многофакторное морфометрическое изучение анатомии. Суть его — в определении различных форм тела в количественном отношении, позволяющем проводить корреляцию и выводить глубокие статистические закономерности. Комбинация сложных математических вычислений позволяет «увидеть» в скелете и его отдельных составляющих то, что визуально обнаружить невозможно: общие (ранее скрытые) тенденции развития этих форм, их функциональное значение и, в конце концов, родство и общность происхождения разных организмов. Автор и сам провел колоссальную работу, но он опирался на титанические по объему и скрупулезности замеры профессора Адольфа Шульца. Окснард статистически обработал полный набор размеров элементов верхних и нижних конечностей, головы, шеи и туловища всех групп в отряде приматов, начиная от различных полуобезьян и кончая человеком.
Результаты морфометрии показали, что полуобезьяны наиболее отдалены от человека, гоминоиды ближе всех к нему, низшие обезьяны занимают промежуточное положение. При этом обезьяны Нового Света оказались несколько ближе к полуобезьянам, а низшие обезьяны Старого Света — к гоминоидам. В целом это, конечно, соответствует и классическим, и биомолекулярным данным. Но более пристальное изучение приматов, отметил автор, показывает, что, несмотря на общее соответствие между тремя методами исследований (классический морфологический, биомолекулярный и морфометрический), все же последовательно выявляются несоответствия между классическими данными, с одной стороны, и биомолекулярными данными — с другой. Однако вот что важно: «В каждом значительном подразделении приматов новые данные, полученные в результате морфометрического анализа, наиболее близко соответствуют биомолекулярным данным»,
Нет, без «новых» биохимических, биомолекулярных показателей теперь уже не обойтись! А они, вернее, те, кто их добыл, требуют, как видим, не без оснований, перемещения шимпанзе и гориллы не только в семейство человека (Hominidae), но даже в его же подсемейство (Homininae). He такая уж это «грубость», особенно если вспомним Карла Линнея, который помещал человека и антропоидов в один род*. Генетические и биомолекулярные характеристики человека и шимпанзе, как мы выше видели, соответствуют родственным видам и даже подвидам и уж в любом случае по этим показателям не выходят за пределы рода.
Но как объяснить еще один невероятный разрыв между столь высоким сходством человека и шимпанзе в физиологии внутренних органов и обменных процессов, с одной стороны, и таким разительным отличием интеллекта — с другой?
* «Роды» К. Линнея вообще впоследствии «разрослись» до более высоких таксонов — семейств, а то и еще выше. Но не забудем, что положение человека и антропоморфных обезьян Линней изучал особенно тщательно (см. главу 2) и подчеркивал их родовую близость именно в том понимании, которое вполне созвучно современному.
