— Противотуманной сиреной, — тихо, но всё же достаточно, чтобы ещё было слышно, заметила Листик. — Да-да, его привязывали к фок мачте в туман и подносили к пяткам угли…
— Это называется рациональное использование гоблинского потенциала! От каждого по способностям. Слышала про такое, мелочь ты глупая⁈ — Бросив косой взгляд на игроков, отец пригрозил дочери: — Ну получишь ты у меня, бородавка нахальная!
В отличие от своих родичей, бросившихся наутёк сразу же, как они закончили сборы вещей, которых оказалось довольно много, Листик слегка задержалась. Оставшись вне поля зрения, она сунула дикому магу в руки некое подобие вырезанного из дерева свистка. Никаких комментариев и уточнений не последовало, но общая суть была и так понятна.
— Как сказал бы Тукан: только свистни — он появится, — задумчиво рассматривая свисток, пошутил Фалайз.
— Она, — поправил его абсолютно оторванный от популярной культы и детских мультиков Оулле.
— А это была бы моя фраза.
Погодные пертурбации если и коснулись дороги и её окрестностей, то заметить это оказалось не просто. Здесь уже начиналась зима без каких-либо «но» или прочих уточнений. Никакой тебе зелени, тёплого ветерка или чего чего-то такого. Даже солнце в общем-то то же самое, что светило и над лесом, грело при этом как будто бы с большой неохотой, этакой высокомерной ленцой. Горы так вовсе обзавелись снежными мантиями, из-за чего визуально сильно выросли в размерах.
Дорога находилась перед ними, и её требовалось разрушить. Так предложил Горчер, а затем утвердила Фиона. Вот только как разрушить участок относительно ровной местности с едва заметной колеей? Ямой? — так их тут хватало и без вмешательства извне. Как выбоин, колдобин, выступов и впадин.
Яма требовалась совершенно колоссального размера, что вовсе не гарантировало успеха в целом. Дорога, может, и располагалась в наиболее удобном месте для движения, но вокруг было достаточно открытого пространства для объезда препятствий практически любого размера. В конце концов рядом находился лес, и особо ретивые путники могли бы прорубить себе путь через его кромку. Если хоть немного понимать, что тут к чему, то риск повстречаться с кем-нибудь шестипалым и очень злым был минимален.
Осознавая всё это, Фалайз озадаченно посмотрел на Оулле. Тот сделал вид, что решительно не понимал, почему данный немой вопрос обращён именно к нему.
— Ты же должен был чем-то таким заниматься. — Повисла пауза, и дикий маг на всякий случай уточнил: — В Рахетии.
— За порчу дорог в Рахетии положена казнь, — буркнул Оулле, всё ещё строя из себя невинность.
— Диких магов там, кстати, тоже не любят, — кисло поделился познаниями Фалайз.
— Как и много где.
— Не то чтобы меня хоть где-то когда-то были сильно рады видеть вот просто так, ни с чего. Это тебе к Фионе.
Рахетиец пожал плечами, показывая, что не претендовал и вообще ему в известной степени всё равно. Явно не намереваясь помогать советом, он выбрал камень побольше и подальше, принявшись с ленцой наблюдать за диким магом.
Фалайз же, оставив возле всё того же камня потенциально лишнее снаряжение за исключением одежды и волшебной палочки, принялся колдовать. Первой его идеей было, конечно же, жахнуть да посильнее. Так, чтобы от полоски маны вообще ничего не осталось.
Обычно этого хватало на любых встреченных противников плюс-минус подходящего уровня. Разрушения же шли приятным или не очень бонусом.
Вот и в этот раз, находись в нужной точке какой-нибудь злодейского вида орк — он бы мгновенно умер под здоровенной сосулькой, свалившейся с неба. Вот только с точки зрения разрушения местности вреда это действие причинило откровенно мало. К тому же едва не закончилось для Фалайза весьма печально: сосулька, выждав пару секунд, взорвалась ледяной шрапнелью. Благо, расстояние между ними было таким, что до него почти не долетело.
Комментариев от Оулле не последовало, хотя взгляд говорил об очень многом.
— Первый блин всегда комом, — подбадривая сам себя, сказал дикий маг, уже начинавший злиться.
Второй «блин», а в этот раз Фалайз метил в конкретное заклинание — что-то там про лаву, вышел, впрочем, не лучше. Нет, непосредственно лава появилась и даже едва не спалила дикому магу обувь. Случись это — было бы самым крупным достижением за всё её очень короткое время существования. На что-то большее эта крошечная лужица была неспособна.
Оулле, может, и отличался от Тукана, но явно не в положительную сторону. Крестоносец непременно в этой ситуации выдал бы нечто вроде многозначительно ехидного: «Не впечатляет». Что вроде было и обидно, но и подбадривало тоже. Рахетиец же продолжал молча наблюдать, ничего вслух не говоря, но своим безучастным молчанием на фоне неудач делал куда обиднее любых слов.
— Не хочешь помочь? — подбоченившись, спросил у него Фалайз напрямую.
— Нет, — не менее прямолинейно ответил Оулле, продолжая гнуть свою линию.
