— Как ты покинул Рахетию? — спросил он напрямую и уточнил, не желая получать ответ «пешком». — И почему вообще покинул?
До ответа Оулле не снизошел. Просто ускорился до такой степени, что тяжелобронированному крестоносцу стало затруднительно одновременно разговаривать и поспевать идти вровень. Путь их лежал к некоему месту, которое Старая Уха охарактеризовала примерно как:
— Скала с одиноким деревом. Да-да — одиноким. На западном подножии которого есть пещера. Да-да — пещера. В ней живёт отшельник Чусна Двуязычный.
— Да-да, Двуязычный? — едко уточнил Тукан, не имевший возможности жестом показать, как он вытряхивает лишние слова из ушей.
— Это потому что у него два языка, — с неожиданным смущением рассказала Листик, чьё лицо вдруг сделалось фиалкового цвета. — Да-да, сразу два…
Крестоносец с рахетийцем обменялись странным взглядами и решили не углубляться в интимную жизнь гоблинов — мало ли.
Задача, стоявшая перед ними, звучала довольно просто: скалы на побережье моря были все совершенно голые и лишённые какой-либо растительности крупнее мха напрочь. Так что нечто выделяющееся сразу бы бросилось в глаза и без подсказки. Однако по прибытии в примерный квадрат выяснилось, что хоть скал вокруг — сколько угодно, ни на одной никаких деревьев нет. На разведку отправился, конечно же, Оулле.
Неладное он чуял с того самого момента, как они, покинув лес, оказались на прибрежной полосе. То тут, то там рахетиец замечал следы от деревьев, которые куда-то таскали. Крестоносец же даже глазом не повёл, наступив на совсем свежий кусок коры.
Нужное дерево-ориентир, вернее пень от него, Оулле нашёл довольно быстро, заранее зная что ищет. Срубили давно, во всяком случае, по меркам «Хроник», не меньше недели назад. Дальнейшее и поисками-то назвать получалось с трудом. Однако прежде всего рахетиец вернулся к остальным.
— Пещеру я нашёл. Её кто-то занял.
— «Кто-то»? — уточнил Тукан.
— Игроки. И они знают, что мы здесь. — Видя, что это требовало пояснений, Оулле указал на небо. — Дыма нет, а кострище есть.
— Боты на такие хитрости не способны… — согласился Тукан и вдруг замер.
Рахетиец, заметив резкую перемену, обернулся, но было поздно: противник оказался уже настолько близко, что любое неосторожное движение могло закончиться плохо.
— Полегче, спокойно, — мягко и довольно тихо скомандовали им. — Оружие на землю.
— Ребят, насколько я вижу, мы на одной стороне, — заметил крестоносец, опуская меч на землю.
Четверо игроков — по крайней мере, столько их было видно — взяли их в полукольцо. Они хоть и скрывали свои наряды под длинными объемными плащами, но не слишком усердно и ещё менее удачно. Учитывая, что здесь же находился Оулле в практически точно таком же доспехе — не узнать в них рахетийцев было крайне затруднительно. Вооружены незнакомцы были не копьями, а арбалетами. Причём очень солидного вида. Оружие «одного выстрела» — часто стрелять из такого по карману далеко не всем, но зато палить залпами и не требуется.
— У нас с Эвиденцбюро нет больше никаких дел, — сплюнув, сообщил лидер рахетийцев, которого звали Куого.
— Эвиденцбюро ловит дезертиров, — тихо объяснил Оулле, предугадывая, какой именно вопрос сейчас задаст Тукан.
Сам он демонстративно воткнул копьё в песок. Одновременно с этим Оулле приметил ещё одну немаловажную вещь: их было двое. Листик куда-то запропастилась.
— Так мы… ну, он тоже дезертир. — Крестоносец указал на друга.
— Угу, и случайно оказались здесь — на отшибе мира, — отреагировал, не поверив сказанному, Куого. — И пришли точно в наше убежище.
В этот момент один из его товарищей по оружию, что-то заметив, принялся беззвучно открывать и закрывать рот — верный признак, что игрок в спешке что-то сообщал по неигровой связи. Другой из четверки — его звали Вармонгар — то ли не слыша их, то ли не обращая внимания на разговор, раздражённо поторопил:
— В расход их, и всё! Успеем сняться до того, как их дружки будут здесь!
Однако его не только не слушали, но и не слышали. Куого, приглядываясь, опустил оружие и сделал шаг вперёд.
— Ты — Оулле Дезертир⁈
— Да.
Даже Вармонгар и тот опустил арбалет. Послышались шепотки, содержащие многозначительные фразы вида: «первый дезертир», «отказался выполнять приказ перед всем строем», «с него началась гражданская война» и им подобные.
— История простая — нам дали приказ. Плохой приказ. Я отказался его выполнять. Всё, — вновь превентивно объяснил Тукану Оулле, пользуясь небольшой заминкой. — Больше мне нечего сказать.
Крестоносец демонстративно закатил глаза, как бы говоря, что именно такие детали и надо прояснять в первую очередь ещё при знакомстве. Потому что одно дело иметь дело с дезертиром и совершенно другое — с Оулле Дезертиром.
