Я сказал, что, если он откроется мне, может быть, я смогу ему что-либо посоветовать. “Хорошо, — сказал он. — Дело в том, что наш чиновник на границе прислал бумагу, в которой говорится, что до недавнего времени с пленными мусульманами на византийской земле обращались хорошо, о них заботились, а теперь на троне два подростка[34], которые всячески мучают пленных, морят их голодом, лишают одежды и подвергают всяческим пыткам, требуя, чтобы они приняли христианство. Эти несчастные находятся в самом жалком состоянии. И я ничего не могу поделать, потому что эти византийцы не подвластны ни нашему султану, ни халифу и не станут слушаться меня. Иначе я не пожалел бы денег, собрал бы войско и двинул бы его на Константинополь”.
Я сказал: “Вазир, у меня есть план, как пресечь такое положение вещей, и он проще того, о чем ты помышляешь”. Он сказал: “Говори, и да благословит тебя Аллах!” Я сказал: “В Антиохии есть один почитаемый христианами человек, которого называют патриархом, а в Иерусалиме другой, которого называют католикосом. Их власть простирается на всю Византийскую империю, бывали даже такие случаи, когда они отлучали от церкви самого императора или снимали с него отлучение, и их приговор признавался всеми. Византийцы считают безбожником всякого, кто поступит вопреки воле этих двух могущественных людей, и ни один император не может по-настоящему воцариться в столице Византии без их одобрения и без того, чтобы принести им присягу и получить их поддержку. Сейчас и Антиохия и Иерусалим на нашей земле, и оба священнослужителя находятся под нашим покровительством. Пусть вазир напишет правителям этих городов, призовет их к себе, сообщит им о том, как обращаются с пленными мусульманами, и предупредит, что хотя это и происходит за пределами их владений, однако если этому не будет положен конец, то вся ответственность ляжет на патриарха и католикоса. Посмотрим, какой ответ получит на это вазир”.
Вазир вызвал катиба и продиктовал ему соответствующие два письма, которые были немедленно отосланы. Он сказал: “Ты меня немного успокоил”. На этом мы расстались.
А спустя два месяца и несколько дней, когда я совсем забыл об этом деле, за мной прибыл посланец от вазира. Я сел на лошадь, горя нетерпением узнать, что случилось. Войдя к вазиру, я застал его в радостном настроении. Увидав меня, он сказал: “О Абу Яхья! Да вознаградит тебя Аллах за твой поступок, за твою веру и за то, что ты помог мне!” Я спросил его, какие вести он получил. Он ответил: “Твой план в отношении пленных оказался весьма мудрым и удачным. Вот здесь находится посланец от правителя, привезший нам вести”. Указав на находившегося тут же человека, он велел ему рассказать о том, что случилось. Человек сказал: “Меня отправил правитель вместе с посланцем патриарха и католикоса с посланием от них обоих в Константинополь к двум императорам. Вот что в нем говорилось: „Своим обращением с пленными вы нарушаете законы веры Христовой. Вы не должны так поступать, потому что такое поведение противоречит учению Иисуса Христа. — Здесь было приведено много отрывков из священных текстов. — Положите этому конец, проявите доброту в обращении с пленными и перестаньте требовать от них перехода в христианство, иначе мы проклянем вас обоих и отлучим от церкви".
Я поехал с посланцем, — продолжал человек, — и, когда мы прибыли в Константинополь, первые несколько дней меня не допускали к императорам. Однако они приняли посланца патриарха и католикоса. Потом они вызвали и меня, я их приветствовал, после чего их переводчик сказал мне: „Императоры хотят сообщить царю арабов, что все, что рассказывали об обращении с пленными мусульманами, — злостная клевета. Мы разрешили допустить тебя во дворец, чтобы ты мог увидеть все своими глазами. Ты увидишь, что условия, в которых они содержатся, совсем не так плохи, как вам рассказывали, и услышишь, как они благодарны нам". Меня повели во дворец, где я увидел пленных. Они выглядели так, словно их только что вынули из могилы, а выражения их лиц свидетельствовали о перенесенных страданиях. Я понял, что их поместили в хорошие условия перед самым моим приходом, а посмотрев на их одежду, заметил, что она совсем новая. Из этого я вывел, что все эти дни мне отказывали в приеме для того, чтобы за это время привести пленных в порядок. Они сказали мне: „Мы благодарны их величествам, да вознаградит их Аллах!" Но тут же они показывали знаками, что на самом деле нам сообщали об их положении правду и что оно улучшилось и облегчилось только после нашего приезда. Они спросили, как я узнал о них, кто привлек внимание к их судьбе и кто послал меня к ним. Я ответил: „Али ибн Иса назначен вазиром, и, когда ему сообщили об этом деле, он отправил посланца из Багдада и принял всяческие меры". Тогда пленные принялись призывать на него благословения, и я услышал, как одна женщина сказала: „Ты хорошо поступил, Али ибн Иса, да не забудет Аллах о твоем благодеянии!"”.
