— Однажды я почувствовал глубокое уныние, причины которого не понимал. Я приказал, чтобы в мой сад, расположенный на берегу канала Иса, принесли еду и фрукты и привели рабынь. Я распорядился, чтобы никто из слуг или друзей не приносил мне известий, которые могли бы растревожить меня, и чтобы никто мне не писал, даже если погибнет все мое состояние. Я собирался провести в саду остаток недели, развлекаясь с рабынями. Итак, я сел на осла, а передо мной везли все то, что я велел доставить в сад. У ворот сада мне повстречался гонец с письмами. Я спросил, откуда он, а он ответил: “Из Ракки”.
Содержание писем интересовало меня, потому что я хотел знать, что происходит в Ракке и каковы там цены. Я спросил гонца, знает ли он, кто я такой. Он ответил, что знает. Я сказал ему: “Ты находишься рядом с моим садом, идем со мной, я дам тебе несколько динаров, одежду и еду. Отдохнешь ночь в саду, а утром войдешь в Багдад”. Он согласился и пошел со мной в сад.
Я приказал людям отвести его в баню, дать ему одежду моих слуг вместо той, которая была на нем, и еду. Они поспешили увести его, чтобы исполнить мои приказания, а я велел одному смышленому слуге украсть его письма. Когда он принес послания, я вскрыл их и, прочитав, узнал многие секреты торговцев, с которыми вел дела. Это рассеяло мое уныние. Я нашел в этих письмах многократно повторяемые приказания торговцам придерживать все масло, какое у них было, и ничего не продавать, потому что оно дорожало и исчезало из продажи.
Я тут же послал за своими поверенными и, когда они прибыли, велел им немедленно взять у таких-то менял все золото и серебро, какое у них было, и до рассвета закупить как можно больше масла, а к вечеру они должны были сообщить мне о том, что сделано.
Они ушли, и, когда наступил вечер, я получил сообщение, что они закупили масла на три тысячи динаров. Я написал им, чтобы они собрали еще несколько тысяч динаров и постарались купить как можно больше масла.
На следующее утро я дал гонцу три динара, сказав, что если он останется со мной, то получит еще три. Он согласился, а вскоре мои поверенные сообщили мне, что купили масла еще на четыре тысячи динаров и что из-за их закупок цены начали меняться. Я снова написал им, чтобы они продолжали скупать масло, невзирая на повышение цен. Я отложил отъезд гонца и на третий день, дав ему за два дня шесть динаров, так что всего он пробыл у меня три дня. А мои поверенные купили масла еще на три тысячи динаров и вечером сообщили мне, что в тот день они платили на одну двадцатую больше, чем при первых закупках, и что на рынке почти не осталось масла. Тогда я отпустил гонца и еще несколько дней оставался в своем саду, а потом вернулся домой.
Тем временем торговцы прочитали адресованные им письма и узнали о состоянии запасов масла в Ракке. Они пришли и стали стучаться в мои двери, предлагая мне за масло на одну пятую выше той цены, по которой я его купил. Но я отказался продавать. Тогда они предложили увеличить цену на одну треть, но я снова отказался. Прошел месяц, и они пришли, предлагая мне увеличить цену на половину и более, но я не соглашался. Спустя несколько дней они пришли и предложили мне двойную цену, и я счел, что нелепо отказываться от такой прибыли, и продал масло за двадцать тысяч динаров. Поразмыслив, я понял, что единственной причиной моего уныния и отъезда в сад в тот день было желание Аллаха всевышнего, чтобы я получил прибыль в десять тысяч динаров.
(3, 47, 63) Вот что рассказал мне Мухаммад ибн Ахмад ибн Усман аз-Заййат со слов шейха Абу Бакра ибн Хури, который родился в селении Фамия близ Нахравана, много лет жил в Багдаде и был известен своей близостью к Ибн Аби Ауфу:
— Я несколько лет посещал Ибн Аби Ауфа, потому что мы жили рядом и были привязаны друг к другу. Я никогда не обращался к нему с просьбами, да в этом и не было нужды. Но однако я частенько выполнял его поручения. Я имел обыкновение заходить к нему поздно вечером, когда он возвращался домой после молитвы. Увидав меня, он клал ногу мне на колени, и, пока я растирал ее, мы беседовали. Он расспрашивал меня о багдадских новостях и событиях. Поэтому у меня была привычка разузнавать всюду и везде о том, что случалось, чтобы потом пересказывать ему. Я сообщал ему, кто прибыл в город, кто из него уехал, кто умер, кто родился, о тяжбах, наследствах, о слухах среди людей и новостях о соседях, о делах мелких и о делах важных, пока он не уставал. Тогда он убирал свою ногу с моих колен, а я вставал и отправлялся домой — к тому времени уже проходило по меньшей мере треть ночи.
