Внезапно, когда представляю себе картину своего праздника, становится так тоскливо, хоть вой. Никогда не чувствовал себя плохо, если доводилось встречать праздник одному, но сегодня у меня, видимо, особенный день. Я мог бы напроситься в гости к друзьям или отметить с ними в ресторане или ночном клубе, но понимаю, что у меня совсем нет желания с кем-то общаться.
Представляю себе, как прошел бы праздник рядом с Асей. Черт, на удивление, я хочу всю ту инстаграммную хрень: большую елку, кучу огоньков, пушистый ковер, Аську с шампанским в руках, в свитере и вязаных чулках. Все хочу. А у меня даже гребаного ковра нет. Вообще ни одного. И так внезапно захотелось купить ковер, прямо сию секунду чтобы доставили. Белый, с длинным ворсом, в котором утопали бы изящные стопы Занозы, и в котором она бы пряталась от меня, когда я в сотый раз рвану к ней, чтобы заняться сексом. Ладно, таких ковров, чтобы прятаться, не существует, но я все равно представил себе это и даже улыбнулся. А под елкой я навалил бы кучу подарков для Аськи: нижнее белье, какую-нибудь смешную пижаму. Наверное, что-то из гаджетов и… украшений. Когда думаю об этом, перед глазами встает красивое колечко с небольшим, но каким-нибудь офигенно эксклюзивным камнем. Хочу, чтобы у нее было все самое лучшее.
Одергиваю себя, потому что фантазии заносят меня туда, где мне пока не место. Я еще не доехал до аэропорта и не увидел свою Занозу.
Сжимаю и разжимаю кулаки. Мышцы сводит от напряжения, что немало удивляет. Это ж как меня торкнуло, что я не могу расслабиться и парю в мечтах, как девочка-подросток.
– Погнали, – произносит Витя, припарковав машину, и они с Ирой открывают свои двери.
– Слушайте, ну что вы будете таскать детей по аэропорту? – спрашиваю я, когда они подходят к багажнику. – Проводили, и будет. Дальше я сам. Езжайте домой. Вить, ты обещал Вадику еще сегодня поиграть в снежки.
– Он просто хочет остаться наедине со своей Асей, – между прочим замечает Ира.
– Или боится опозориться, если она не придет, – добавляет Витя.
Достав сумку, закрываю багажник.
– Теперь мне становится понятно, за что я вас ненавижу.
Они смеются, но обнимают меня.
– Иди, малыш, завоюй свою женщину, – потешается Витя, схлопотав кулаком в живот. От силы удара его спасает только пуховик. – Ай!
– Ладно, хватит стеба, – миролюбиво говорит Ира, обнимая меня. – Пусть она придет.
– Спасибо.
Целую детей, ударяюсь с Вадиком кулаками и, махнув семье на прощание, иду в здание аэропорта. Да твою ж мать! Взрослый, состоявшийся мужик, а от предвкушения и страха трясет, как осинку.
В зале терминала взгляд сам рыскает по лицам и волосам, выискивая ее. Двигаюсь на автомате в нужном направлении. Кручу головой, всматриваюсь в людей, подсознательно умоляя Занозу принять правильное решение. Сейчас уже, скорее всего, поздно взывать к высшим силам. Отлет через сорок минут, так что Ася должна была бы уже появиться. Вероятнее всего, даже пройти регистрацию, если не сделала этого онлайн. Думаю, так она и поступила. Значит, искать ее мне нужно в зале отлета. Спешу туда в надежде увидеть Аську, сидящей в кресле и точно так же, как и я, дергающуюся и нервничающую. Представляю себе, как подойду к ней, она повиснет на моей шее и наконец скажет, что любит. Возможно, я питаю пустые надежды, но пока что это единственное, что держит меня на плаву и не дает скатиться в уныние…
В которое я все же скатываюсь, когда осознаю, что в зале отлета нет той, кого жаждал здесь увидеть. Она не появляется ни через пять минут, ни через десять, ни через полчаса. Ее нет в коридоре, я не вижу ее при посадке, и весь перелет ее кресло, соседствующее с моим, пустует. С каждой милей, которую преодолевает самолет на пути в Гаагу, мое сердце черствеет все сильнее, челюсти сжимаются все крепче. Как там говорила Даша, которая знала меня с самого детства? «Ты никогда не женишься, Ваня, потому что в твоем черством сердце даже нет опции «любить». Но трахаешься ты классно». Как же жаль, что она ошиблась. Лучше бы я продолжал классно трахаться, чем испытывать удушающее чувство, которое разрывает сейчас грудную клетку.
По прилету мое настроение окончательно портится, потому что в мрачной Гааге вместо пушистого снега идет дождь. Свинцовые тучи, нависшие над городом, щедро поливают его, и в сумерках все это выглядит зловеще. Словно насмешка природы над моим внутренним состоянием.
