К сожалению, тот жаркий поцелуй в кабинете стал для нас последним. Даже уезжая, Ричард лишь целомудренно поцеловал меня в щёку. В то время как мне хотелось большего. Мне даже сны снились, после которых даже перед подушками с одеялом было стыдно.
В тех снах я видела Ричарда уже с новой причёской, которая ему невероятно шла, и без жуткого шрама на лице. Он выглядел ещё моложе. Вот только глаза у Ричарда в моих снах каждый раз были изумрудные, как у мужчины с портрета в кабинете. Сколько бы ни пыталась представить его с карими глазами – не получалось. Словно не его они были.
Анна тоже уехала обратно в академию. С ней связался ректор и предложил сдать экзамены за третий курс экстерном, чтоб к началу учебного года занять должность преподавателя зельеварения.
Ещё из письма ректора мы узнали, что ожидается расширение Академии и открытие филиалов в Виттаре. И что принимать теперь будут всех желающих вне зависимости от уровня дара и возможности оплачивать обучение.
Я, конечно, догадывалась, с чем было связано такое внезапное внимание к Академии, но с Анной обсуждать это не стала. Хочет его величество наконец сделать жизнь своего народа лучше, так не будем же ему мешать творить добро.
Я была безумно рада, что зелье Анны помогло Ричарду избавиться от хромоты. Вот только шрам, что так и не исчез даже с помощью зелья, не давал мне покоя. Уезжая, подруга оставила мне копии своих записей и немного образцов тех самых роз для опытов. Пусть у меня не было такого врождённого таланта к зельеварению, как у Анны, но и меня не сапогом делали. Всё свободное время я теперь проводила в лаборатории, изредка поднимаясь в библиотеку, чтоб вместе с Букой разобрать ошибки в моих формулах.
– Элла, тебе письмо! – Брон как всегда без стука ввалился в лабораторию, неся в руках красный, фонящий магией конверт.
– Это из Академии! – подскочила я, чуть не опрокинув стол с ингредиентами. – Божечки, красное – повторное извещение! Почему? – вертела я конверт со своим именем, пытаясь найти имя отправителя. В том, что письмо было именно из Академии, я почему-то не сомневалась. – Брон, мне приходили точно такие конверты, только других цветов? Синего, например?
– Не приходили, это первое письмо на твоё имя, я бы сказал, если бы были другие. У нас почта не пропадает. Если она доходит, даже рекламные буклеты не выкидываются без ознакомления с предложениями, – заверил гном, почесав затылок.
Дрожащими руками сорвала сургучную печать и чуть не уронила от неожиданности письмо, когда по нему волной прошлось защитное заклинание. Лишь в последний момент вспомнила, что если на таком письме стоит моё имя, то мне заклинание вреда не причинит. Но если его попытается вскрыть, не важно с корыстью или без неё, посторонний – последствия будут непредсказуемые, и явно такие, что не понравятся сунувшему нос не в свои дела.
– Да твою же виверну за хвост и в пекло! – выругалась я, глядя на часы, показывающие четверть двенадцатого.
