— Алена, зачем же в такие крайности впадать? Уверяю, вам в тюрьме не понравится. А потом, Зорин договор с нами еще не аннулировал, о его намереньях мы предупреждены, вместе мы выправим ситуацию, — перекладывая Пушу из одной руки в другую, оптимистично заявил босс.
— Ага, отношения с Эдуардом Александровичем портили вы один, а проблему, значит, будем решать вместе. Зорина просто так не уломать остаться в нашем агентстве, он в процессе из нас все жилы вытянет, всю кровь выпьет и скакать заставит перед ним зайчиками. А кому-то, не будем уточнять кому, еще вдобавок все коленки своими потными ручонками облапает. Фу-у, как вспомню, так сразу тошнит.
Коварж в одно мгновение переменился в лице: ноздри раздулись как два паруса, пухлые губы превратились в одну тонкую линию, между бровей образовалась глубокая складка, но самое главное — это взгляд. Сергей еще секунду назад смотрел плутовато, а сейчас такое ощущение, словно едва сдерживается, чтобы мне как следует не звездануть промеж глаз. Я даже от греха подальше шагнула от босса назад.
— Алена, и как часто вы позволяете клиентам ради контракта трогать колени? И только ли колени разрешаете трогать? Зорин был исключением или подобные вольности доступны всем подряд? — мне показалось, что каждый вопрос Сергей прокричал, хотя голос он особо не повышал, а все из-за интонации, которой запросто можно моря в лед превращать.
Помимо того, что растерялась, я еще зачем-то испугалась. Такое впечатление, что о «коленках» я не начальнику рассказала, а ревнивому мужу.
И с чего вдруг босс так озверел? Тоже мне, нашелся блюститель морали. У меня, в отличие от Коваржа и Марьяны Валерьевны, с Зориным кроме невинного флирта ничего не было. Сам, значит, ради выгоды оказывает интимные услуги по полной программе, а другим категорически запрещено?!
— Сергей, вы меня, пожалуйста, в ночные бабочки не записывайте, — собрав волю в кулак, строго произнесла я. — К кому — кому, но данная претензия точно не ко мне. И если кота моего взяли на руки, не швыряйте его с высоты роста на пол. Если он вас не обругал, это еще не означает, что ему не больно и не обидно, потому как он к небрежному отношению не привык.
Пока требовала не причислять меня к девушкам легкого поведения, Коварж как стоял злобным изваянием, так и стоял. Но когда пристыдила его за Пушу, отреагировал, глянул на грустного котейку возле своих ног, наклонился, вновь поднял на руки и прокомментировал свои действия.
— Да, действительно, с хвостатым я обошелся несправедливо.
— Вот как! — взорвалась я. — А со мной, значит, справедливо? Вообще-то я на благо агентства старалась, а вы меня, не разобравшись, толкнули в ряды путан.
— Путан? Это слово еще кто-то использует? — задумался босс, как будто в данный момент обсуждать нам было нечего.
— Хорошо, перефразирую, толкнули в ряды проституток. Так лучше?
Коварж так посмотрел, словно я ему сообщила, что тот миллион, который у него год назад заняла, отдавать не собираюсь, и прорычал:
— Как больше нравится, тем словом свое поведение и называйте, суть в любом случае не меняется.
— Я вас сейчас за дверь выставлю, — предупредила я босса и для убедительности угрозы вытянула руку в сторону, где в квартире находился выход, на что в ответ получила:
— А если я еще раз узнаю, что вы в обмен на договор обжимаетесь с клиентами, выпру вас из агентства, глазом моргнуть не успеете, и ни одно соглашение между нами меня не остановит. Вы трудитесь не в борделе, это понято?
Вот как так-то? Еще минуту назад провинившимся был Коварж, потому как по его милости лучший заказчик агентства уходит, но минута прошла, и мир перевернулся с ног на голову. Теперь Сергей на меня наезжает, а я должна оправдываться, что на самом деле не гулящая барышня.
— Единственное, что мне понятно, вы просто мастер перекладывать вину с больной головы на здоровую и то, что тактика «лучшая защита — это нападение», сто лет назад действовала безотказно, так и сейчас работает на ура. Но со мной этот номер не пройдет, — помахала я пальцем в разные стороны перед носом начальника. — Вы отлично знаете, что Зорину от меня ничего не перепало. Просто вам был нужен повод хоть в чем-то меня обвинить. Он вам подвернулся, вы за него как клещ уцепились, извратили мои слова и ситуацию до неузнаваемости, и вуаля… Вы белый, пушистый и милый, а я рекламное агентство перепутала с домом терпимости.
— То есть я все переврал? Хорошо, — притворяясь, что согласился, начальник кивнул. — А кто тогда недавно, хихикая, рассказывал, как Зорин его колени ощупывал. Я? Хвостатый? Соседка с площадки? Или, быть может, все-таки вы?
Прикрыла глаза. Меня от наглости и непробиваемости Коваржа буквально трясет. Ведь Сергей далеко не дурак, понимает, что несет полную чушь, но делает это целенаправленно и сворачивать с намеченного пути, похоже, не собирается.
