Сажусь за стол и, включив свой ноутбук, ищу информацию по поводу аварии. Странно, но статей практически нет. Лишь чудом удается мне найти ту самую, что показывала мне Света. Но никаких подробностей. Лишь версии, почему у Максимовского разбит автомобиль бизнесс-класса. И есть предположение, что он находится на данный момент в больнице, но прессе ничего не озвучивается.
Алена перед тем, как уйти, заглянула ко мне.
– Тая…
– Можно тебя попросить об одолжении?
– Каком?
– Он попал в аварию.
– Кто? – заходит, прикрыв за собой дверь.
– Леон Максимовский.
– Тая, ты снова об этом, я же тебя попросила, – возмущается Алена.
– Я выполню твою просьбу только тогда, если ты поможешь мне в одном деле. И я обещаю тебе, что никуда не полезу.
– Что за дело? – хмурит брови, складывая руки на груди.
– Мне нужен адрес больницы, где он лежит.
– Зачем? Апельсинчики снести?
– Задать пару вопросов, и больше, я тебе обещаю, не полезу в тему, касающуюся сквера.
– Ты меня в могилу сведешь, – тяжело вздыхает тетушка.
– Ну, так что?
– Хорошо, я постараюсь.
– Спасибо!
А под утро на телефон приходит сообщение с адресом клиники, где якобы находится Максимовский. И, по словам Алены, эту информацию было очень сложно добыть. В сообщении она еще раз напоминает о моем обещании и просит перезвонить, как только я с ним переговорю, если мне удастся.
Прочитав сообщение, снова откидываюсь на подушку, крутя в голове мысли и строя план, как к нему попасть, что говорить и вообще почему уже так странно себя чувствую? Страшно?
Леон
Удар – и звенящая тишина. Лишь сквозь вату в ушах еле-еле различаю щелчки работающей аварийки.
Приехали.
Открываю глаза, тряхнув головой, так как картинка нечеткая, все расплывается. Мутит. Дергаю за рычаг, чтобы открыть дверь, но та не поддается. Тогда я перебираюсь, с трудом, но все же мне этот маневр удается, на соседнее сидение и, открыв дверь, вылезаю на свободу.
Осматриваюсь. Я вылетел на обочину и влетел водительской стороны в ствол огромного дерева.
– Эй, – окрикивает меня мужской голос. – Ты жив? Помощь нужна?
Ко мне идет мужчина из припаркованной на обочине машины.
– Как только умудрился от тебя уйти, дав руля в другую сторону, – говорит он.
– А я не смог разъехаться с деревом, – ищу телефон в кармане брюк, но понимаю, что он, скорее всего, в машине, и его я вряд ли сейчас найду.
– Помощь нужна? У тебя кровь на лбу, в больничку бы показаться.
– Спасибо, телефон одолжите, – прошу я.
И в мои руки быстро попадает чужой смартфон.
Набираю по памяти номер Вадима.
– Алло.
– Вызови эвакуатор. Меня нужно забрать. Нахожусь недалеко от родительского дома. Приезжай, – выдаю приказы.
– Это кто? – непонимающе звучит голос в трубке.
– Конь в пальто, Вадик.
– Ты выпил, что ли? Какие родители? Ты же должен быть в командировке.
– Закончилась она резко у меня. Я попал в аварию. Машина в хлам. Я еле на ногах стою. Тебе еще нужны пояснения? – рычу в трубку, отрезвляя собеседника.
– Выезжаю.
– И сделай так, чтобы эта новость не просочилась в прессу.
– Ты пьян? – снова повторяет вопрос друг.
– Да почему я должен быть пьян? – срываюсь, чувствую, как земля уходит из-под ног.
– Я понял. Все, еду, – и отключает телефон.
Благодарю мужика, отдавая аппарат.
– Могу до больницы довезти, – предлагает свою помощь.
– Спасибо. Сейчас за мной приедут, – отмахиваюсь от него.
Мне сейчас крайне не нужны слухи по поводу этого происшествия. Слава богу, никто не пострадал. Кроме меня. Я не в счет, собственно. Всегда был не в счет.
Поэтому об этом отцу знать не обязательно. Да, собственно, никому знать не обязательно.
Свидетель случившегося уезжает, оставляя меня наедине с разбитой тачкой и, судя по струящейся крови по виску, разбитой головой. День удался, мать твою.
Вадим появляется на горизонте спустя почти час. Надо сказать, я готов был его убить. Слегка.
– Ты жив? – заглядывает в разбитую машину, где я сидел на пассажирском сидении, в ожидании его.
– Жив, если не учесть, что пару раз опорожнил и без того пустой желудок. Даже почти бодр, – бубню я, выбираясь из машины.
Я замерз, и меня слегка колбасит. Или это результат перенесенного стресса.
– Походу, сотряс у тебя. Давай в машину. Твою сейчас загрузят и увезут в сервис.
– Пресса не должна об этом разнюхать.
– Постараюсь, – недовольно бубнит он.
Я с его помощью забираюсь в машину и, откинув голову на подголовник, закрываю глаза. Вадик садится за руль и плавно трогается с места.
– Тебя надо показать врачу.
– Да вези уже.
Частная клиника. Меня принимают как дорогого гостя, хотя, наверное, это так и есть. На дворе уже ночь, а тут все бодрячком вокруг меня прыгают. Назначают процедуры, какие-то уколы, еще какая-то лабуда. А я так устал, что сопротивляться попросту нет сил. Мне бы прилечь и поспать. И да, меня все еще трясет.
Спустя, наверное, час меня, наконец, определяют в палату и, поставив капельницу, оставляют одного. Вадик уже уехал, обещал проконтролировать доставку битой машины в сервис и забрать мои вещи.
Вырубаюсь мгновенно, стоит только голове коснуться подушки.
