– А-а-а! Это вы, мистер Картерет! – не слишком-то вежливо приветствовал он посланника. – Я уж, извините, праздную свой день рождения. Майский я! Говорят, что кто в мае родится, будет жизнь маяться, а я, вот, не то! Но что же я о своем, что там у вас?
– У меня к вам вот что, – хладнокровно отвечал ему сэр Джон, скидывая крышку с ящика. Мастер склонился над ящиком, и долгое время Картерет наблюдал лишь его затылок с пучками длинных седых волос по бокам. Арнольд молчал. Заинтригованные подмастерья, как гуси, оторвались от своих занятий и вперили взоры в лысину хозяина.
– Д-д-а! – произнес, наконец, Арнольд выпрямившись. – Это… это добрая работа! Черт меня возьми, мистер Картерет, но вы принесли сюда целое состояние! Работайте, что застыли, как болваны! – прикрикнул он на своих работников. – Копошение продолжилось с новой силой.
– Мастер Арнольд! – обратился к нему сэр Джон. – Я ценю вас как большого мастера в своем ремесле, иначе, как вы сами понимаете, сюда бы не пришел. У меня к вам две просьбы. Первая: ключи от часов потеряны, и их надо будет восстановить. Ходят ли они, я не знаю. Есть шанс того, что ходят и ремонт им не требуется.
Арнольд внимательно слушал, переводя взгляд с часов на посланника. Хмель с него явно сошел. Сэр Джон, тем временем, продолжал:
– Второе: мне нужна точная копия этих часов. Точная, насколько это возможно. Я имею в виду, точная снаружи, – поправился сэр Джон, глядя, как мастер Арнольд задумчиво потирает свою лысину. – Механизм часов меня не интересует, можете вставить туда хоть мельницу, лишь бы они ходили. Сумма на затраты может быть любая… В известных пределах, – заключил, наконец, Картерет. Оба молчали некоторое время.
– Эээ, в каких пределах, мистер Картерет? Копия шедевра – это тоже, знаете ли, шедевр своего рода, – задумчиво произнес мастер.
«Эту крепость нужно брать сразу. Игра стоит свеч», – про себя подумал посланник, и рука его уже доставала мешочек с золотыми гинеями. Он отсчитал 20 монет, и увидел, что глаза мастера довольно прищурились.
– Я думаю, что этого должно хватить, – сказал сэр Джон.
Солидно, не торопясь, пересчитал деньги мастер Арнольд. Каждую из монет он потирал между указательным и большим пальцем, а одну даже попробовал на зуб. Посланник увидел, что все подмастерья снова позабыли про свое занятие и разинув рты наблюдают за хозяином. Это была забавная сцена, и сэр Джон невольно улыбнулся. Мастер Арнольд, наконец, убрал деньги в ящик стола, и, нагнувшись поближе к Картерету, таинственно зашептал:
– Корпус и фигуры я поручу Филиппу – он у меня талантливый малый! За окисел не беспокойтесь. Выглядеть они будут, как старые. Ключом я займусь лично. Уберу их подальше, мистер Картерет. Это ведь целое состояние, черт меня разрази! На все понадобится две недели. Может, чуть меньше, я постараюсь. Ах, какая это работа, мистер Картерет! Эти старые венецианские мастера!
– Договорились. И, мастер Арнольд, – теперь уже Картерет шептал на ухо часовщику, – если с часами что-нибудь случится, чего, не приведи Боже! То я вас найду хоть прямо в аду! Это я предупреждаю вас на всякий случай! – И, глядя в испуганные глаза отпрянувшего от него мастера, добавил уже вслух: – Прощайте! Очень рассчитываю на вас!
Неделя прошла, началась другая. Сэр Джон, в круговороте своих дел, как важных, так и второстепенных, совсем было забыл о часах. Черемуха уже отцвела, и на улице пахло все более конским навозом и рыбой, отчего сэр Джон запретил слугам открывать окна. Так, утром 12 июня 1719 года он пребывал в меланхолическом настроении, и поэтому предавался обычному для подобного душевного состояния занятию-обработке специальной пилочкой своих ногтей. Благо, вечером для этого был достойный повод – тайная встреча с Юханом Лилльенстедтом. О! Это была важная фигура! Как член государственного совета и один из представителей, которые вели переговоры с русскими на Аландском конгрессе, Лилльенстедт был тем человеком, к голосу которого прислушивалась сама королева Ульрика, и это надо было использовать. Пока пилочка медленно, но верно превращала ногти посланника в произведение искусства, мозг его плел всевозможные комбинации вечернего разговора. Воображаемые силлогизмы под музыку интонаций расходились по местам будущей словесной баталии, от которой сэр Джон ожидал только победы. Он знал, что швед не желает заключать с русскими мир и лишь обстоятельства толкают его вести мирные переговоры. «Придется просить золота у мистера Стенхоупу, всемогущего английского золота…» – такова была общая констатация размышлений. Тихий стук в дверь прервал бег его мысли, и пилочка в руке застыла, как дирижёрская палочка. За многие годы Картерет изучил манеру стучать всех своих слуг, и он точно знал, что там, за дверью, стоит Оливер, один из «бездельников».
– Что случилось, Оливер? – задал вопрос посланник, так и не разрешив слуге войти. Пилка в воздухе выписала воображаемый знак вопроса.
– Сэр! – послышалось невнятное бубнение из-за массивной двери. – Сэр, к вам пришли.
– Кто пришел?
