– Он не назвал себя, но говорит, что дело важное. На вид, какой-то босяк.
– Пусть проваливает к черту! – посоветовал воображаемому босяку сэр Джон, и пилка указала направление местонахождения этого самого черта.
– Есть, сэр! – квакнуло из-за двери. И пилка вернулась к обычному занятию. Но что-то подсказало посланнику, что приход инкогнито был неспроста, и он укоризненно покачал головой воображаемому себе. Провидение дало шанс Картерету исправиться.
– Он не уходит! – раздалось из-за двери спустя две минуты. И что было самое возмутительное – на этот раз дерзкий Оливер даже не соизволил предупредить о своем присутствии хозяина стуком в дверь. «Мерзавец! Совсем распустились!» – констатировал посланник про себя.
– Какого дьявола ему нужно, Оливер?
– Сэр, он говорит, что принес записку от этого… часовщика…
Спустя мгновение сэр Джон уже скакал как заяц по лестнице и ошарашенный слуга смотрел с неописуемым изумлением ему вслед, потирая зашибленный дверью лоб.
Стражники открыли ворота, и сэр Джон увидел длинного, с бледным лицом, юношу, на щеках которого играл огоньком нездоровый румянец. Юноша был весьма просто одет, но сэр Джон припомнил его в одно мгновение – это был один из подмастерьев часовщика Арнольда Альма.
– Что вам угодно? – посланник выжидательно смотрел на юношу. Тот неловко поклонился и судорожно стал шарить по своим карманам, пока не достал сложенную вдвое бумажку, которую протянул Картерету – Вот. Господин посол, мой хозяин велел передать вам лично в руки.
Картерет развернул записку, и то, что он прочитал, заставило его побледнеть: «Часы и ключ готовы. Я умираю. Ар…»
– Коней! – закричал во весь голос сэр Джон. – Карету, живо!
Через десять минут кони несли его во весь опор на улицу Святого Ангела. В голове посланника творилась полная сумятица, и он никак не мог собраться с мыслями. Лишь смутное подозрение того, что часы, завещание давно умершего судьи и нынешняя смерть часовщика Арнольда, связаны каким-то образом. Впрочем, не было ясно, жив ли еще часовщик или уже умер. Поэтому сэр Джон принялся извлекать информацию из единственного, на данный момент, источника – болезненного юноши, которого он предусмотрительно прихватил с собой. Молодой человек, судя по всему, впервые ехал в роскошном экипаже и поэтому с любопытством осматривал обстановку кареты посланника, как то: мягкие сиденья светлой замши, внутреннюю шелковую обивку с гербом Великобритании и занавеси на окнах, более похожие на гобелены, позолоченные ручки, изящные светильнички у потолка, используемые в темную пору. Сэр Джон вернул беднягу подмастерье на грешную землю.
– Расскажите мне подробно, сударь, что стряслось? – Тон голоса и холодность взгляда его показывали, что разговор должен быть по делу, и без излишних фантазий.
– Я, я, ммм, господин… – начал было тянуть нервический юноша.
– Зовите меня просто Генри. Просто Генри. Договорились? – и он доверительно похлопал юношу по плечу. – Кстати, как ваше имя?
– Меня зовут Филипп, – ответил юноша, и сэр Джон сразу припомнил, что часовщик упомянул это имя в давешнем разговоре.
– Итак, Филипп, я внимательно вас слушаю.
– Генри! – юноша произнес вымышленное имя посланника и зарделся от смущения. Подобная немыслимая фамильярность сбивала его с толку. – То есть, господин Генри, эээ, я мало что знаю. Хозяин поручил мне две, нет, полторы недели назад сделать копию корпуса часов. Я вас видел тогда в мастерской. Вы разговаривали с моим хозяином. Эээ-э, я закончил мою работу позавчера. Свен вставил часовой механизм. Часы идут. Должен сказать, что они очень красивые! – глаза Филиппа заблестели от неподдельного восхищения. – Жалко было их старить. Я даже заплакал!
– Что значит «старить»?
– Ну, это когда… Старик сказал, что нужна полная копия часов. Те же были старые, с патиной, окислами… Я сделал так, что теперь их трудно различить. Вот.
– Это все хорошо, – перевел разговор посланник, – но что случилось с вашим хозяином?
– О-о-о, я не знаю. Мастер Арнольд занимался изготовлением ключа. Ооо-о, он давно уже не занимался часами всерьез. Он все знает в этом деле, но тут он с радостью взялся за дело. И, надо сказать, он несколько дней корпел с нами в мастерской, что даже фру Елеонора – его жена – забеспокоилась. Я помню, что четыре дня назад… да, точно, четыре дня назад он собрал нас всех и показал готовый ключ. Он так был рад! Как ребенок! Надо сказать, господин, эээ, Генрих, он был, и правда, сложный.
– А что, Филипп, – прервал его сэр Джон, – вы пробовали завести старые часы?
– Я как раз и хотел вам рассказать, эээ Генрих (он упорно называл сэра Джона на немецкий лад – Генрихом), так вот, хозяин показал нам ключ и завел при нас старые часы. И они пошли! Мы удивились! Я верил, что так и будет, а вот все остальные не верили. Я даже поспорил со Свеном.
– Дальше! – хрипло подгонял подмастерья сэр Джон. – Что было дальше?
