Я жила тихой и спокойной жизнью до тех пор, пока не решила, что все, с меня хватит, пора что-то менять. Вечно недовольный начальник, маленькая зарплата и отсутствие перспектив карьерного роста толкнули меня на отчаянный шаг — я отправилась на поиски «работы мечты». Если бы я только знала, кого встречу на этом пути… человека из прошлого, с легкостью разбившего мое сердце и растоптавшего мою личность много лет назад, я бы десять раз подумала. Хотя, нет, я бы ни за что не двинулась с насиженного места. Но, что сделано, то сделано, и теперь мне остается уповать на судьбу.
Лия сжала губы и с силой ударила рукой по столу. Видавший виды, тот пошатнулся и опасливо скрипнул, напоминая о своем почтенном возрасте. Леонова покачала головой, вздохнула и прикрыла глаза. Это был просто очередной день на ее работе.
Мысленно она частенько называла его «чертовым адом», но отчего-то терпела. Продолжала исправно приходить на десять минут раньше положенного, исправно выполняла свои обязанности, а затем уходила, наведя за собой полный порядок.
В местной паршивой газетенке, в которой она торчала уже почти два года, в ее обязанности что только не входило: и чай начальнику принести, и сотрудников проверить, подогнать, чтобы успели к срокам, и с бумажной волокитой справится, и накладные не перепутать… Лия уже не помнила, зачем и кем именно туда устраивалась. Вроде бы у нее был диплом художника, тогда какого черта, иногда спрашивала она сама себя.
Нет, что уж там, коллажи, эскизы, все она отрисовывала, все успела в срок. То, что касалось художественного оформления, официально было на ней, но только за нее Леонова и должна была отвечать. Однако с каждым месяцем и без того скудный бюджет газеты уменьшался, сотрудников медленно, но верно сокращали, а у Лии становилось все больше и больше работы.
Поначалу ей было попросту жаль оставшихся сотрудников с увеличившейся нагрузкой и шефа — пожилого мужчину, сражавшегося за право продолжать работать. Но со временем поручений стало невозможно много, зарплата осталась на месте, а Анатолий Васильевич превратился в вечно недовольного и озлобленного старого брюзгу. Последние полтора месяца Леонова активно рассылала свое резюме по разным компаниям в надежде, что как можно скорее сумеет выбраться из той болотной трясины, в которой совершенно не планировала оказаться.
С малых лет Лия не выпускала из рук мелки, затем карандаши, а уж потом и краски. Она никогда и ничего не хотела так сильно, как рисовать. Живопись была ее душой, ее сердцем, жизнью и призванием. Ни в чем другом Леонова себя не видела, поэтому, когда настало время решать вопрос о поступлении, она нисколько не сомневалась. С отличием оконченная художественная школа и многочисленные выигранные конкурсы определили ее дальнейшую судьбу. Лию приняли в один из лучших столичных вузов, а небогатые, но любящие родители сделали все, чтобы единственная дочь смогла уехать жить в столицу.
Лия всегда ценила поступок родителей, но сокрушалась, потому что после окончания университета прошло два с половиной года, а она по-прежнему ничем не могла им помочь, отплатить. Леонова искренне полагала, что всю жизнь трудившийся на двух работах отец и всегда во всем ограничивавшая себя мать заслуживали увидеть хоть что-то, кроме родного Саратова и черного моря. Хотелось отправить их путешествовать заграницу, купить им дорогих, красивых вещей, порадовать… доказать себе, в конце концов, что они не зря вложили в свое чадо столько усилий. Однако пока что Лия могла разве что выживать.
Получаемой зарплаты едва хватало на съемную квартиру, еду и передвижения по столице. Даже обновить свой гардероб Лия не могла вот уже второй год, все более или менее лишние средства она тратила на художественные материалы.
Лия искренне не понимала, как могла докатиться до такого существования. Все учителя и преподаватели пророчили ей успех и прекрасное будущее… она и сама была в этом уверена, чего только стоило ее портфолио… но пока что все, что ей предлагали Леонову не устраивало. Либо работа была неинтересной, либо бесперспективной, либо оплата оставляла желать лучшего. А размениваться Лия больше не собиралась.
На этот раз она больше не была робкой и неуверенной в себе выпускницей ВУЗа, она знала себе цену и больше не собиралась ее занижать. Леонова хотела найти достойную работу и больше не рисовать по ночам, перебиваясь мелкими дополнительными заказами, чтобы протянуть еще один месяц в столице. Она больше не собиралась терпеть нотации недовольного Анатолия Васильевича, не собиралась носить кому-то кофе и чай, потому что не для этого она рисовала днями и ночами, не обращая внимания на боль, не отвлекаясь на личную жизнь, годами оттачивая свои навыки и умения Лия была художником — перспективным и талантливым, и она собиралась добиться чего-то по-настоящему стоящего. Чего бы ей это не стоило в конечном итоге.
Лия выпорхнула из старого здания советских времен. Еще чуть-чуть и казалось, что за спиной вырастут крылья, такой счастливой Леонова помнила себя разве что в день выпуска из университета. Или в день поступления. Таких сильных и положительных эмоций Лия не испытывала очень и очень давно.
Ее позвали на повторное собеседование в Ingаtе и Леонова не могла нарадоваться этому событию. Крупнейшее рекламное агентство столицы обратило внимание на ее резюме! Да что там, звало во второй раз, для того, чтобы уже сам босс побеседовал с ней. По словам секретарши, пожилой и приветливой Натальи Владимировны, ее анкета очень понравилась кадрам и, скорее всего, место уже принадлежало ей.
