Тогда у скучающего Бориса возникла просветительская идея:
– А попробуйте прочитать простой стих о спорте и объяснить, что вы поняли. Что хотел сказать поэт?
– Да на хер это нужно?! – Возразили темные массы. – Еще чего? Ты нам на работе командир, а отдыхаем как хотим. Стихи еще придумал читать…
– Хорошо, – не стал возражать просветитель, – предложу другим, – он посмотрел на спящих в другой половине.
– Давай-давай, там люди постарше, сразу стих учить начнут…
Борис не обратил внимания на этот циничный сарказм и пробормотал тихо, как бы себе под нос:
– А призом им будет бутылка. На крайний случай приберегал…
– Стой, стой, какая бутылка? – Они синхронно подпрыгнули на лежанках и тревожно уставились на спящих, потом совсем шепотом, – какой такой крайний случай? За что бутылка-то им?
– Крайний случай, это когда в коллективе застой, кобелирующие настроения и взрыв народного негодования на почве отсутствия некоторых возможностей похотливого свойства.
Таких сложных фраз им не то что понимать, слышать не приходилось.
– А бутылка достанется победителю поэтического конкурса. – Коварно продолжил искуситель. – Кто лучше расскажет своими словами, что имел в виду Маяковский в простом стихотворении.
На нарах затихли, мучительно поразмышляли, "прикинули хрен к носу" как сами же выражались, потом, озираясь на спящих, заметили, что пить-то всем нечего, делить пол литра на такую компанию, только расстраиваться, и вызвались раздраконить поэта в своем узком кругу.
– Ну, начинайте, – Борис бросил на стол брошюрку, – потом посмотрим.
Минут двадцать они читали, вырывая книжку друг у друга, тихо шептались и немного спорили. Борис уже успел заснуть, положив развернутого Джека себе на лицо, когда они с нижних нар навалились локтями на стол и деликатно разбудили начальника.
– Что? – Борис тревожно вскинулся. Потом возвратился из сна, все понял и остудил соискателей. – Не так сразу! Никакой халтуры! Литераторы, блядь, нашлись. Искусствоведы херовы…
– А чо мы сделали?
– Ни хрена не сделали! Не пойдет так. Каждый по отдельности, почитайте внимательно, напишите все на бумаге, завтра вечером соберемся и подведем итоги. Если ваши мнения будут одинаковыми, приглашу других участников. Так что пишите самостоятельно.
***
Мотивация – великая сила. Поставил задачу, за хорошее исполнение гарантировал приз, и человек горы свернет. Главное, чтобы все было просто, понятно и без обмана. В жизнь не стали бы они Маяковского читать, тем более что-то там мучительно писать, а здесь обещание. Начальник хоть и мудак порядочный, но ни разу не обманул. А так ведь выпить хочется иной раз в этой проклятой тундре, прямо сил нет. Месяцами не удается. А тут вот она, под носом родимая, да за такое не то что Маяковского с его паспортиной, английскую королеву распознаешь, да объяснишь своими словами.
Следующий день был не напряжным, самолет прилетел после обеда, пока разгружались, пока то да сё, начинать работу уже не имело смысла. Краем глаза Борис подмечал, что двое молодых топиков вели себя необычно тихо, уединялись при удобном случае каждый на своей лежанке, писали что-то в тетрадках, взятых у начальника, и вообще были похожи на заговорщиков. Главным итогом интриги Бориса было достижение конкуренции среди молодых. Более возрастные и семейные, а также тракторист покуда посвящены не были.
Вечером конкурсанты попросили отсрочку еще на сутки, не каждый, мол, день такие задачи решаем, хочется все по уму, не зря чтобы значит… Тут заинтересовались семейные. Молодые засуетились, сказали, ничего особенного, начальник по-соседски попросил журнал цифрами вычислений заполнить, так, ерунда, отдыхайте!
Следующий день начали рано, погодка отличная, морозец, без ветра, беги себе на лыжах, да о высоком думай. Начальник с теодолитом направление выставил, и начали молодые первый промер гнать.
Впереди по створу с охапкой вешек, как лучник со стрелами, шустро тянул мерную ленту маленький, злой, ловкий, рыжий Ришат по прозвищу, само собой, "Татарин". Сзади тоже с вешками конец мерной ленты держал Копченый. Его задача следить за створом и остановиться, когда желтая метка на конце ленты поравняется с уже воткнутой в снег вешкой. Тогда Татарин втыкает впереди следующую вешку и получается ровно 25 метров.
Витя Крюков, здоровенный лоб, недавно из армии, где служил танкистом, в партии успел поработать на самом старом тягаче, из недр которого не вылезал по причине постоянных ремонтов, все время в мазуте, за что и назван Копченым. Когда тягач окончательно рухнул и в ожидании нового, был временно переведен в топобригаду.
Он автоматически выполнял свои нехитрые обязанности, а сам думал о Маяковском. Он знал поэта из школы, помнил "достаю из широких штанин", еще что-то смутно про облако, учительница вроде говорила о поэте, как о воспевающем развитой социализм. Копченый как раз жил в эту эпоху и сомневаться, что социализм именно развитой ему в голову не приходило.
Он силился вспомнить, метров через 250 неожиданно всплыли чуднЫе слова:
