Выскользнув в бальный зал, девочка побежала до противоположной двери, а там пробралась знакомым маршрутом в свою комнату. Ей было стыдно за то, что она сказала, повернув назад.
Кира уже заснула и не расслышала обиженное:
—
Шепот перестал отвечать. Умирая от скуки и жары, перепробовав все, Кира даже опустилась до лести, а к ночи — до угроз.
— Все, надоело! Тогда я тоже не скажу больше ни слова!
Ее хватило на пару часов. Уязвленное самолюбие не перевесит одиночество. Тяжелей всего было оставаться наедине с темнотой в спальне. Кира ждала хотя бы Брысь, но кошка тоже не спешила навестить ее. Слезы хлынули внезапно.
— Пожалуйста, — просипела она в подушку.
—
— Ты вернулся! — Кира подняла голову и улыбнулась. — Ты меня простил?
—
— Что?
—
Кира радость испарилась, как только до ее дошел смысл его слов.
— Для тебя это всего-лишь игра? — сейчас она напомнила себе мать, которая только тоном голоса или взглядом умела застыдить даже Верховного Магистра. — Лучше бы ты продолжал молчать, чем так разочаровать.
—
— Ты прекрасно знаешь, что мне не с кем разговаривать, кроме тебя. Если бы я могла выбирать, то я бы предпочла кого-то другого, уж поверь. Но ты единственный во всем этом светом забытом Запретном Городе, поэтому выбирать мне не приходится. Я каждый раз жду твоего появления и радуюсь даже не понимая, о чем ты говоришь. Когда тебя нет, я остаюсь совсем одна. Ты хоть понимаешь, как мне страшно и одиноко?
—
— Тогда почему ты продолжаешь играть со мной? Нельзя так издеваться над теми, кто зависит от тебя. Это очень жестоко.
—
— Теперь я не уверена в этом. Ты мучаешь меня тишиной каждый раз, если тебе что-то не нравится. И делаешь это самым ужасным для меня способом.
—
— Ты намеренно причинил мне боль. И уже не единожды. Добрые люди так не поступают, верно?
—
— Я ведь могу поступить также. Ты об этом не подумал?
—
— Я тоже могу тебя игнорировать, оставить в одиночестве.
—
— Или ты думаешь, я нарушаю все правила только ради собственного удовольствия и не поняла, что тебе также одиноко, как мне?
—
Шепот терзал и умолял, без умолку повторяя:
—
—
—
Принцесса с трудом заснула под монотонное «пожалуйста», оно преследовало ее весь сон и все равно разбудило среди ночи. Кира чувствовала себя совсем разбитой.
— Достал, — сдалась она со стоном. — Пошел прочь!
—
— Уходи! Дай поспать!
—
— Муфлон упертый!
—
— Ты! Как же я устала c тобой бороться.
—
— Баран горный. Мелкий и с гадким характером. Ты неблагонадежный трус!
—
— Не-бла-го-на-деж-ный и надоедливый, который даже не соизволит показаться на глаза!
То, что дальше вытворял Зандр, было за гранью понимания присутствующих. Они впервые наблюдали за жестким гипнозом да еще в полевых условиях при помощи собранных на месте устройств, а не в лаборатории. Если после вмешательства у Комара останутся хотя бы зачатки разума, ему крупно повезет.
Прокуратор бездумно пялился куда-то внутрь себя, хотя его взгляд был направлен на вращающийся темпораль-волчок на металлической пластинке с красным песком. Рассекая воздух со свистом, тот вырисовывал перекрещивающиеся геометрические узоры. Верховный Магистр одной рукой крутил два металлических шара, издающих мелодичный перезвон, а другой ритмично выписывал восьмерки маятником.
— Не смотрите на волчок, а то придется вас откачивать, — обратился Зандр к Роберту и Артуру. — Боб выдай им подавители и затычки для ушей от верхнего регистра, чтобы они слышали все откровения нашего дорогого прокуратора, но не разоткровенничались сами.
Не смотреть было крайне сложно, пришлось отвернуться, чтобы не зафиксироваться боковым зрением. Боб сдвинул вниз сначала синие стекла на окулярах, а потом черные, подкрутил винт сбоку, регулируя отдаленность от глаз, и расплылся в добродушной улыбке, протягивая по паре Артуру и Роберту.
Роберт разглядывал потолок, окрасившийся в сине-фиолетовый. Благодаря окулярам стало видно то, что обычному взгляду недоступно. Вибрация артефактов и самого мага, отражаясь от стен и их тел, разноцветными потоками сливалась в маятнике, от которого исходили ярко-белые волны, поглощаемые немигающим зафиксированным взглядом Комара. Даже с мерами предосторожности было сложно сосредоточиться и не увязнуть в отзывающихся пульсацией в собственном теле колебаниях.
