- Что за бред! Твою же маковку! Что за пародия на жизнь?! Все ходят, живут, улыбаются, едят, спят, что-то делают, развлекаются, а как всмотришься — франкенштейн! Аж мурашки по кожи бегут. Да ведь даже сейчас - я говорю с машиной, с компьютером, а человек сидит рядом и лыбится! Эй, эй, хрен в очках, скажи хоть что-нибудь! Ну, или снеси себе башку, как Герреф! Хоть что-нибудь! Нет?! А-а-а-а! – зарычал Лиам, пряча лицо в дрожащих руках.
- Какой Герреф? – вежливо поинтересовалась программа, уловив упоминание имени «Герреф» в подозрительном контексте. Сработала метка, тревожный сигнал ушёл на сервер.
Лиам ничего не ответил, только сильнее впился пальцами в лицо.
- Какой Герреф, Лиам? – настойчиво повторила программа. Статист выразил озабоченность. Он решительно должен был узнать, о ком говорил пациент. Это было важно для программы, а значит и для него. Он собрал в кулак всю экспрессию для предания наиболее подходящей моменту позы. Лиам должен был почувствовать важность вопроса.
- Лиам.
- Не судьба, опять ты. Статист отсутствует. Чего тебе надо?
- Лиам, уточни, пожалуйста, о каком Геррефе ты говорил?
Лиам сполз к краю дивана и сомкнул руки на затылке. Он смотрел в пол.
- Ведущий, - простонал он, - застрелил себя в прямом эфире. Тот Герреф. Про него я говорил.
- Ведущий iQстрима «Новости»?
- Да, он самый.
- Тебе было десять лет, когда это произошло.
- Ну и что?
- Ты помнишь или где-то недавно видели об этом ролик?
- Ролик? Зачем мне ролики? Да он мозги себе выпустил из башки, я это помню так же отчётливо, как и всё остальное безумие. У меня мама неделю рыдала после этого. Даже когда я себе руку сломал, упав со стула, она так не беспокоилась; а папа три дня во всём чёрном ходил в поддержку флеш-моба памяти Геррефа «видящего бу-удущно-ость», - Лиам выпучил глаза и завыл как приведение, - а сейчас спроси – даже не поймут о чём речь. Хотя нафиг я это тебе говорю?
- Это нетипично.
- Нетипично что? Что я — человек — болтаю с какой-то идиотской программой и должен изливать ей свою душу, иначе… что там: лишат меня аватара? Странички в соцсети? Бонусов или рейтингов? Отправят за стену?
- Это нетипично, потому что столь долговременная память — феномен. Исследования показывают, что у современного аватара память отлично хранит информацию о последних нескольких часов, хорошо — от нескольких месяцев и до года, если касается чего-то важного, но дальше, как правило, лишнее всё забывается. Остаются только базовые метки – мы их называем жизненными маяками. Ты же помнишь события многолетней давности, не относящиеся к таковым, когда был ещё ребёнком.
- Всё так, железка, - с нотками стали сказал Лиам, - один нюанс: я — человек, а не аватар и не херов потребитель.
Нок Ингвар послал тревожный сигнал: «Мама», «Папа», «Человек», «Герреф».
***
- О, Марберг! Дэл, Дэл! – Рене нажала на звонок. В соседней комнате заголосил смартфон Дэла.
На экране смартви отобразилось лицо её партнёра.
- Ты смотришь?
- Конечно, это невероятно.
- О, Марберг, - Рене замахала руками перед глазами, но это не помогло – слёзы полились ручьём, - Дэл, это… это… О, Марберг, Марберг! У меня нет слов, как…, - Рене всхлипнула, - как я рада.
Дэл послал своему партнёру милый эмотикон с большими влажными глазами, а следом – розочку. Рене разрыдалась.
- Дэл, Дэл… Дэл…, - только и могла она повторять. Успокоиться никак не получалось.
Рене получила целую тонну эмотиконов, многие по такому случаю были из дорогих платных подписок, но от радости слёзы так и лились из неё. Дэл сам чувствовал необычайный восторг и считал своим долгом поддержать своего партнёра.
- А ведь мы так боялись, так переживали за него! – сквозь рыдания говорила Рене, - и даже не могли представить, что он участвует в Новой жизни!
- Немыслимо, у меня нет слов, - вторил Дэл.
Двум родителям было чему радоваться. Их Лиам, их ребёнок, выиграл и уже сейчас с помощью процедуры перехода, покинет базовый мир раз и навсегда, и будет жить вечно в райском мире Соцсети.
- Мы обязательно будем его навещать! Теперь он станет фрэндом, хорошим, наконец то!
- Конечно! Ой, смотри, смотри Дэл! Он уже постучался ко мне во фрэнды!
От переполняющих радостных эмоций Рене закусила губу.
Господин Немец Риф Джорджович был всеми уважаемым человеком, получившим сразу несколько нобелевских премий: мира (за вклад в разрушение враждебных экономических моделей), по экономике (за тот же вклад) и литературе (за толстенную автобиографию с описанием того вклада, который он внёс).
Потомственный финансист с безупречной репутацией преданного Островному Королевству неолиберала, чьи родственники в своё время успешно работали в России, вставляя англо-саксонские палки во все сферы, куда могли дотянуться, руководя центральным банком страны, пока его, усилием политической воли, не упразднили. После чего пришлось бежать и быстро.
