Ночь прошла в плохих снах. Только когда наступило светлое утро, все предыдущие переживания показались мистеру Уильямсу не более чем ночными кошмарами на фоне выпитого спирта. Слишком большое значение придал он разговорам с приятелями вот и накрутил сам себя. Всё обойдётся.
За завтраком мистер и миссис Уильямс рассказали о камерах в их доме сыновьям.
- Отстой! - крикнул Кристиан.
- Отстой! - повторил за ним Джордж.
- Эй, эй! - повысил голос мистер Уильямс, откладывая тост в сторону, - не выражаться, иначе будете наказаны!
Дети насупились.
- Пап, они что будут за нами следить? - спросил Кристиан.
- Это потому, что я проговорился в садике, что у меня есть папа и мама? - испугано сказал Джордж.
- Нет, нет… Джордж… Кому ты проговорился? - настороженно спросил мистер Уильямс. Страхи с новой силой сжали ему глотку.
- Никому…
- Джордж?
- Руперту! - выкрикнул Джордж. - Он дразнился, называл вас тупыми фриками, а я ему сказал, что это у него родители тупые фрики, они правда такие! Оба полудевочки полумальчики, а у одного из них даже хвост сзади есть, как у кошки и уши странной формы! А он всё кричал, что мама — дерьмо, а папа — говно, вот и получился я — дерьмоговно, а у нормальных детей есть родитель один и родитель два, вот и получился замечательный я! А я крикнул, что у меня хорошие мама и папа…
Родители переглянулись. У Молли сошла краска с лица.
- Джордж, когда это было? - как можно спокойнее спросил мистер Уильямс.
- В понедельник! - Джордж расплакался. - Нас теперь заберут, да?
Молли выдохнула. Если так давно и ничего ещё не произошло, значит никто ничего не знает. Она обняла своего сына, погладила его по голове. Тот вздрагивал и потянулся обнять маму.
- Ничего страшного, никто никого никуда не заберёт, - сказала она.
Кристиан ничего не ел.
- Так зачем камеры дома?
Отец рассказал, что это касается только его работы и повторил, что лишь на месяц.
- Просто нужно быть осторожнее дома в этот месяц, как на улице. Теперь и дома нельзя называть нас мама и папа. Временно, всего месяц. И мы не будем вас наказывать на камерах, но прошу вести вас хорошо. Иначе нас с мамой заставят стать такими же хвостатыми.
И папа очень смешно изобразил рога и хвост, а ещё замычал.
Дети рассмеялись.
- Нет!
- Оставайтесь какие есть!
- Конечно, останемся, - пообещал папа.
- Ура! - крикнули дети и бросились доедать остывший завтрак.
Молли выглядела встревоженной, но постепенно успокаивалась, глядя на своих детей, с аппетитом доедавших панкейки, толстым слоем намазывая на них джем, а мистер Уильямс откусив тост, с трудом проглотил кусок. Тот никак не хотел проваливаться через горло, вдруг ставшее узким, как паста шариковой ручки.
В полдень пришли рабочие. Установили камеры.
Часть 3. Немыслимое
Уже три недели, как семья Уильямсов жила под мета-наблюдением. Дети стали редко появляться внизу, предпочитая играть у себя в комнате, зато Тед носился как сумасшедший: весь первый этаж был в его распоряжении, а главное отсутствовали «мучители», тискавшие его в руках. Такой активный фитнес отрицательно сказывался на его шарообразной фигуре, но свобода была дороже.
Мистер и миссис Уильямс стали реже разговаривать и как будто отдалились друг от друга, став не отличимыми от своих соседей не только на улице, но и внутри дома, хотя на работу по-прежнему ездили вместе. Оставалась всего неделя, после которой всё должно было вернуться в прежнее русло.
Сумерки сгустились за окном, когда у миссис Уильямс пиликнул телефон:
«Не смогу сегодня забрать тебя с работы, меня вызвали на срочное совещание, возможно будет сам президент. Вызови такси», - прочитала она сообщение от мужа.
«Всё хорошо?»
«Уверен, что да. Думаю, вопрос о назначениях», - осторожно ответил мистер Уильямс.
Он написал так, чтобы не раскрывать свои радостные предчувствия целиком, и понимая, что вся переписка просматривается безопасниками, если не самим президентом. Да и рано ещё радоваться. Хоть всё говорило за то, что будут сделаны важные кадровые перестановки, благодаря которым мистер Брукс пойдёт дальше наверх, в Совет, а на его место… Мистер Уильямс улыбнулся, затем спохватился и приказал себе не думать о таком.
«Хорошо, удачи», - так же сухо ответила миссис Уильямс и на несколько минут застыла перед горящим экраном телефона. Только когда экран погас, она очнулась от оцепенения и вызвала такси.
Поднимаясь на лифте в главную переговорную, которой пользовались только в случаях, когда должен был присутствовать президент, мистер Уильямс ещё раз прокрутил в голове последние три недели. Никаких зацепок о его порочащих связях не было точно. Он был в этом абсолютно уверен. Они с женой изобразили отличное сожительство двух индивидуальных персон под одной крышей, воспитывающих биологических детей и не нарушающих ничьё личное пространство. Ведь даже поднимаясь в спальню, они продолжали вести себя аккуратно, перестраховываясь. Что для мистера Уильямса оказалось приятным отдыхом, чего он никак не ожидал.
