К сожалению, больше четырех волшебно-вкусных оладий не поместилось; Женя интеллигентно промокнул салфеткой рот и с тщательно замаскированной надеждой сказал:
- Спасибо за прекрасный ужин. До завтра?
- Погоди! – Адам кинулся в квартиру и вскоре вернулся с тарелкой, на которой лежал огромный кус утрешнего пирога с вишней.
- Обожруся и помру молодой! – тихо процитировал Жека знаменитый мультик и, явив ямочки на улыбающихся щечках, сказал уже громче: - Приятно было пообщаться. Завтра повторим.
Адам видел теплую улыбку и таял. Проводив взглядом девушку, он подхватил Донну на руки и, целуя ее в носик, радостно прошептал в дернувшееся ушко:
- Она сказала «до завтра»!
Глава 4
И они повторяли при любой возможности! Но начавшаяся сессия очень этому мешала, и, хотя завтрак был по расписанию, совместные обед и ужин выпадали не на каждый день, к великому прискорбию Евгения.
С появлением в доме Трэмпа подъемы выглядели так: сначала раздавался требовательный кошачий ор. Причём откуда в таком задохлом тельце столько голосовой мощи было совершенно непонятно. Если хозяин (а по мнению котейки - лакей) не вскакивал сразу, а имел наглость еще дрыхнуть, то котенок, ловко используя свисающие с дивана руки-ноги, а пару раз и волосы, подтягивался к развалившемуся на ложе телу. Как мохнатому террористу удавалось проделывать подобное, было загадкой – выше пятнадцати сантиметров от пола он не забирался ни разу!
Но голод не тетка, и Трэмп каждое утро упорно выл об этом в ухо дрыхнувшего Женьки. Сонное «через десять минут будильник, дай поспать, бандитская харя» на котенка впечатления не производило. Получив одной уверенной лапкой в нос, Жека не успевал увернуться от утвердившейся на губах (иной раз и открытых) другой. Учитывая, что для достижения лучшего результата мелкий кошак предпочитал вставать на лицо всеми четырьмя, дышать становилось проблематично. И не из-за того, что микроскопический хмырь мог злоехидно на лицо лечь, хотя и такое случалось, а потому, что шерстистый террорист начинал кусаться. Сперва страдал нос.
Хозяин (лакей) спросонок двигался как сомнамбула, а потому не сразу успевал скинуть пушистого вражину. Супостат пользовался моментом и цапал острейшими зубками за губу, а потом уворачивался с ловкостью завзятого ниндзя. А если и после этого негодяйский слуга осмеливался, накрыв голову подушкой, спать без зазрения совести, то последнюю в нем пробуждали укусом в близлежащее ухо, которое не закрывалось из боязни пропустить звонок. Однажды полночи писавший реферат студент, получив всего сорок минут сна, двигаясь утром, что твой зомби, даже перепутал пакеты и вместо сухого корма насыпал котенку в миску гречневую крупу. Трэмп ошарашенно обошел миску и круглыми глазами неверяще уставился на ее содержимое. До спящего на ходу Жеки не сразу дошло, что не так… впрочем, сухой корм котей тоже не признавал, а потому Женя скоро научился варить ушастому лиходею кролика…
***
Но уже целую неделю Адам в семь утра баловал его завтраками, а потому Ев вскакивал в половину седьмого и бодряком успевал переделать кучу дел, в том числе даже покормить неизменным кроликом белую морду с фонарем под глазом. Ад, спасибо ему огромное, готовил, несмотря на то, что у него была защита диплома. И Женька это очень ценил: ну приятно же, когда о тебе заботятся, невзирая на занятость. И кормят не просто горячими бутербродами или макаронами с котлетой, а блинчиками с шампиньонами или мясным пирогом с хрустящей, тающей во рту корочкой, или сырниками с изюмом под шапкой пышных сливок. Даже в родном доме за ним так не ухаживала мама. При том при всем, Адам оставался для него все тем же нелепым соседом, косноязычным и не слишком интересным. Нет, он с фанатизмом, и даже не заикаясь, рассказывал о своей флоре, не то чтоб это было интересно Жене, но когда он пытался перевести тему на что-либо другое, дар речи у Адама сразу пропадал, а слушать его очередное меканье…
Для удобства они обменялись номерами телефонов, но не звонили друг другу, а посылали СМСки, типа «Я дома», «Задерживаюсь» или «На обед не жди».
***
Этим утром Жека проснулся слишком рано, можно было б еще поваляться, но не давал расслабиться ни предстоящий экзамен, ни нахальная крокодилья харя, по некоторому недоразумению обзывающаяся котенком. Экзамен, несмотря на хорошую Женькину успеваемость, всё равно вызывал мандраж, а шерстистый крокодил полночи охотился за большим пальцем правой ноги, по обыкновению свисавшей с дивана. Запереть где-нибудь зубастое чудовище не представлялось возможным – тот начинал дурниной выть оперные арии, приблизительное содержание которых заключалось в угрозе выломать двери или, на худой конец, петь до утра. Такого измывательства над своим слухом Ев не выдерживал и, позорно сдавшись, открывал запертое. Торжествующее крококошко выстреливало из заточения и опять шло на диванный штурм.
