Спустя два часа, я ползу в душ и стоя под прохладной струей воды, разряжаю каждый мускул в изможденном теле. Ноет абсолютно всё, начиная от макушки и заканчивая ступнями, под которыми урчит воронка слива. Еще с мокрой копной волос, выхожу на улицу и широко улыбаюсь, видя Моррисона возле «Мерседеса». Я вспоминаю сцену самую умопомрачительную сцену из мелодрамы и спешу обнять парня. Благодаря Грэму, почти не касаюсь асфальта. Наши губы в миллиметре от поцелуя, но он не собирается меня целовать. Внимательно рассматривая мое лицо, произносит:
— Моя девушка, будущая чемпионка мира.
— Брось, не люблю мечтать наперед.
— Я помечтаю за тебя. И не смей мне возражать.
— Не собиралась даже. А теперь поцелуешь?
Он со звериным посылом, впивается в меня и пылающий язык, моментально обдает жаром нёбо. Сукин сын целуется, как дьявол. Я уже готова к сексу, а что же будет дальше.
— Хотел сходить с тобой в кино, но сейчас, прикидываю где сиюминутно тебя трахнуть.
— Грэм! — сначала выкрикиваю я, а потом беру его ладони и кладу на свою попку. — Моя соседка по комнате, отправилась на какую-то вечеринку на заброшенной скотобойне, можем пойти ко мне.
— Решено. Быстро садись в свою машину. Я поеду следом.
Я выполняю приказ и ныряю за руль. Признаюсь честно, я никогда не совершала подобных глупостей. Ни один парень, ни разу в жизни, не ночевал на моей территории. Даже Майк. Рев мотора «Мерседеса» на всех попутных светофорах, доказывает, что никто и не был так настойчив как Грэм.
***
Все святые на небесах, трубят в волшебные горны, когда я кончаю, сидя верхом на Моррисоне, в своей университетской коморке. Мне все равно на окружающий хаос, потому-что, единственное, что меня в данный момент интересует, было ли хорошо Грэму.
— Можно спросить?
— Ты самая великолепная девушка, Мэй.
— Откуда ты знаешь, что у меня на уме?
— Просто знаю. И повторяю, то, что ты со мной вытворяешь, лучшее, что со мной случалось.
— И даже круче того, чем вы промышляли с Флорианом?
— С Дефо, мы удовлетворяли потребности, а с тобой я искренний и настоящий. И все ощущения обострены до немыслимых границ.
Я поднимаю руки вверх, когда Грэм ласкает мою шею и скользит по грудям, выписывая витиеватые узоры вокруг сосков и на ребрах.
— Ты первый, кого я подпускаю так близко.
Глаза закрываются от прикосновений к бедрам и от его больших пальцев, которые возобновляют игру с еще не остывшим клитором.
— Взгляни на меня, детка.
Медленно взираю на него из-под тяжелых ресниц и этот взгляд с пожирающим желанием, заменяет тысячу слов.
— Мы оба ближе друг к другу и я никогда не дам тебе почувствовать равнодушие.
— Грэм…
— Твой бывший, ублюдок. Я написал ему кучу тупых сообщений, а он так и не понял, что поступил, как козел.
— Составишь мне компанию на его свадьбе в октябре? — неожиданно спрашиваю я, и парень застывает в удивлении.
— Какого черта, Мэй?
— Просто скажи «да». — Направляю член по назначению, и он содрогается.
— Нечестно просить об услуге, когда мой член в тебе.
— Ну же, соглашайся! — я двигаюсь на нем и лишаю выбора.
— Да, твою мать! Иди-ка сюда!!!
Наш смех, затихает под одеялом и мы с Грэмом устраиваем феноменальное сумасшествие, заслуживающее наказание и осуждение.
***
Приблизительно в шесть утра, Грэм покидает периметр кампуса и уезжает домой, чтобы привести себя в порядок и придумать правдоподобную отмазку для преподавателей своей кафедры. Я долго нежусь в теплой кровати и внезапно корчусь от воспоминаний о Флориане. То, с каким наслаждением, он тогда указывал мне путь вон, и как радовался, когда я уходила, многотонным камнем, висит на моей душе. Я пообещала себе, что никому не скажу и не стану портить дружбу между ним и Грэмом. Но сейчас, окрыленная эмоциями, не могу не думать об этом случае. Дефо двуличный мудак…и пусть вся ложь остается на его совести.
Айфон бурлит где-то под кроватью, и я без труда нахожу аппарат среди библиотечных книг. Папа?
— Алло, доброе утро.
— Привет, крошка. Разбудил?
— Нет, я уже собираюсь вставать. Рада тебя слышать.
— Я тоже. Скажи мне, у тебя всё хорошо?
— Да, что за вопросы пап.
— Просто спрашиваю. Я же твой отец.
— И когда это ты звонил мне в такую рань, чтобы узнать, здорова ли я? Какие-то проблемы?
— Ты далеко, а я, представь себе, скучаю.
— А как «Гуано»? Прежде, рестораны отнимали у тебя все свободное время.
— Спасибо, бизнес процветает. Королевские креветки, сделали свое дело.
— Папа?
— Приятно было поговорить, готовься к занятиям. Целую тебя, крошка.
— Эй, па…!
Но звонок обрывается на полуслове. Я тут же печатаю сообщение Стью и жду ответа. Слава богу, он приходит через секунду: «Я удивлен не меньше тебя. Прощупаем почву через маму?». Наша переписка занимает десять минут, а потом, я выползаю наружу и, собрав грязное белье, иду к комоду за чистым комплектом. Предложение Грэма о том, чтобы при следующей встрече, я была без трусиков и лифчика, оседает в голове, но сейчас, я склонна спрятать прелести и провести полдня в душных аудиториях.