Уже полторы недели, я замечаю перемены в поведении Мэй. Она утверждает, что тренировки ее не изматывают, что в университете всё спокойно, что с семьей полный порядок. Но тогда что? В чем причина ее грусти и печальных глаз, что следят за крышами домов из окна моей квартиры. Вчера мы гуляли по ночному городу, и она сказала, что хотела бы перепрыгивать с крыши на крышу, как гребаный Человек паук. Я пошутил, что в жизни он был последним неудачником и ботаником, влюбленным в подружку друга. А Мэй поиграв с кончиком языка, ответила, что для того, чтобы стать кем-то, не нужно быть везунчиком. Достаточно иметь цель и идти к ней тернистыми путями. Ведь не бывает легких и светлых дорог к мечте. И Питер Паркер, достиг всего, не без потерь, конечно, но достиг. Я улыбнулся, а в глубине души, подумал, если она добьется желанных высот, чем придется пожертвовать? Мной? От этой дикой и непривычной мысли, я дергаю плечами, и Мэй молчаливо поглаживает меня по груди, остановившись посреди тихой улицы, где кроме нас, шум создают лишь редкие такси.
— Я никогда не надену облегающий костюм Паркера. Не переживай.
— Согласен, он отстой. Но, твои шортики и маечка на ринге, в разы круче.
— Грэм…
— Я просто не хочу, чтобы новость о том, что ты соберешься идти дальше без меня, не стала неожиданностью. Вот и всё.
Мэй приподнимается, засунув пальцы в шлейки на моих джинсах, и шепчет:
— Куда я от тебя денусь? «Хоуп Крик» стал ярким началом, а будущее, только в наших руках.
— Тогда я не буду отпускать тебя ни на секунду.
Я вытаскиваю беспроводные наушники из внутреннего кармана и даю один девушке. Она пристраивает черный шарик в ухо и подмигивает. Через минуту, моя новая песня, дополняет то несказанное, что так и не сорвалось с наших губ. Мэй разворачивается на пятках и вприпрыжку, несется по мокрому асфальту, по которому прошелся грейдер. Канализационные люки, парочка бордюров, служат ее степ платформой. Я наблюдаю за такой безудержностью со стороны и, усмехнувшись, догоняю Мэй около магазинчика, где мы покупаем наборы тако с острым соусом и большую бутылку колы. Сидя под ночным небом в ближайшем парке, я слушаю удивительную историю о Стью и Дикси. По словам Мэй, брат счастлив и у него есть то, ради чего приходить домой каждый день. Странно, мягко сказано. В лагере, фон Трейн, слыла конченой стервой и блондинкой на анаболиках. Возможно, с определенным течением времени, изменения доходят до всех. Я слышал, что Пит и Гай, пристроились в Нью-Джерси и чинят тачки, попавшие в аварии. Их отец, оформил бизнес на двоих и теперь, парни, полноправные владельцы собственной мастерской. Насчет Николь и других девчонок не знаю, да и не особо горю желанием знать. А Вентуро…пошел он к черту!
***
У меня есть час до начала лекций по психологии, и я спешу к Стиву из "Street82", где договаривался с хозяином о новом выступлении. Режиссер, монтажер и обладатель идеального слуха, настороженно встречает меня в комнатке отдыха. Я здороваюсь рукопожатием, но он все также неразговорчив.
— Ты больше не хочешь со мной работать?
— Не в этом дело, бро.
— А в чем? Я звонил трижды вчера и один раз по пути сюда.
— Кое-кто побывал у меня в гостях, Грэм. Он поведал мне о таких вещах. — Мужик разминает плечо, не желая вступать со мной в зрительный контакт.
— Кто он?
— Не знаю! — бурно реагирует Стив. — На нем был капюшон и темные очки. Чувак трепался, что ты наркоман и приторговывал в Чикаго.
— Что?!!! — я толкаю вращающийся стул и тот, сбивает стопку папок на краю стола.
— Ты никогда не говорил о своей жизни до Балтимора, что мне думать, кому верить?
— Но ты же меня знаешь. Я похож на дилера? На гребаного придурка с дозой за пазухой?
— Нет.
— Тогда в чем проблема, Стив? Я хочу работать в одной команде и дарить свои тексты людям.
— Извини, мне надо подумать. Я, ни хрена не понимаю, и это меня не устраивает, черт возьми.
— Отлично. Позвони, когда что-то решишь.
— Грэм? Да подожди же ты!
Я покидаю помещение и, выругавшись за дверью, мечтаю выпустить кишки тому, кто уже второй раз вмешивается в мою жизнь. Кажется, пора нанести визит одному очень настойчивому человеку. Планы портит звонок телефона. Я беру трубку и голос мамы вперемешку со скрежетом на линии, немного пугает. После приветствия, распознаю отцовский тембр и уже хочу сбросить вызов, как он произносит:
— Есть что обсудить наедине. Я прилечу в Балтимор через неделю или полторы.
— Дай трубку маме. — Монотонно, без признаков эмоций, говорю я.
— Вам нужно поговорить, папа… — речь мамы обрывается мной в самый лиричный момент.
— Мне плевать на его приезд, скажи, у тебя всё в порядке?
— Да, относительно.
— В каком смысле?
— Мы разводимся, сынок.
— Рад слышать, ма.
— Ничего сохранить не удается. Видеть Андервуд и улыбаться, я больше не могу.
— И не надо. Эта сука, не заслуживает твоих слез и волнений.
— Грэм…перестань.
— Ладно, мам, я опоздаю на лекции. Созвонимся вечером?
— Хорошо.
— Люблю тебя.
Лана Моррисон снова терпит крушение, но теперь, у нее есть запасная шлюпка и она переживет недолгий шторм в открытом море.
***