- Её казнили на костре! Долбаная Инквизиция нас арестовала по подозрению в колдовстве, но Бонорэ взяла вину на себя! Иначе нас бы казнили обоих, а сына отдали на поруки церкви! Ты сам знаешь, Керон, как им там мозги прочищают анархической религией и философии о чистоте души?! Хоть сейчас об этом понятии забыли, но всё равно оно действует – обратись или умри! – рассказал хозяин дома, когда мы вошли в дом и присели за стол.
- Очень печально!
- Согласен, но я стараюсь об этом не думать, чтобы спокойней можно было жить и воспитывать сына!
- Тяжело наверно одному воспитывать, без женщины? – продолжает любопытствовать Пельсо.
- Не буду врать своим друзьям о том, что я всё могу один и мне никто не нужен! Очень трудно! Порой бывает, уложишь мальца спать, а потом выбегаешь из дома и сбиваешь кулаки в кровь! Костяшки жжет от боли, но ты бьёшь дальше! Пока рука сама не отсохнет! Потом садишься возле этой стены, держишь окровавленную кисть руки и громко рыдаешь! Так я успокаиваюсь!
- Не переживай! Мы с Пельсо поможем вам с Румером! Нам самим не хватает нашего сына!
- А что с ним случилось?
- Добровольно ушёл в храм Божий, но не святым отцом!
- Какой кошмар! Это самое ужасное погибнуть от рук родного сына – если вас поймают!
- Значит Селяви!
- Что прости? – не понял Ешон.
- Это означает «Такова жизнь»!
- Ясно! Вина? Чачи?
- Мне вина! – ответила Пельсо.
- Чачи! – ответил я.
- Ну, пожалуй, и я от чачи не откажусь!
- Когда я был... молод, первый раз попробовал чачу у друзей в южной части Руси! Изумительный напиток! Такой пряный аромат и божественный вкус, а все, потому что добавляют виноград! – чуть не осёкся я.
- Ты прав как никогда, мой друг! Не могу поспорить! – стукнувшись с гостями чарками, хозяин дома осушил её первым.
- Папа! Папа! Там человек в чёрном балахоне! Он стоит по середине дороги, и всё время смотрит в сторону нашего дома!
- Инквизиция! Какого ляда они тут делают?! Я схожу и проверю, чего он хочет, а вы на всякий случай снимите мои ятаганы со стены и уходите через запасный ход! Он под столом! На удачу помолимся Господу нашему! Уходите! – перекрестившись, сказал хозяин дома.
Ешон достал из шкафа свою двустволку, зарядил её патронами и вышел из дома. Он выкрикивал что-то, чтобы спугнуть того, кто стоит перед его собственностью. Хозяин дома нацелил ружьё и начал ждать шага со стороны Инквизитора. Недолго думая, Инквизитор оголил саблю и одним движением руки замахнулся ею, выбивая ружьё. Оружие выстрелило, и выскользнуло из рук Ешона. Хозяин дома поднял руки, которые ему спешно связали верёвками подоспевшие Инквизиторы. Украдкой хозяин дома посмотрел в окно, но гостей там уже не было.
Керон, Пельсо и Румер бегут по тёмному коридору, где раз от раза встречаются горящие факелы. За их спинами послышались шаги одного из Инквизиторов. Пельсо не смогла удержаться от энтузиазма, развернулась и пошла назад. Она решила сразиться с ним. Тем самым давая нам время, чтобы сбежать.
Мы с мальчиком вышли сзади огорода. Здесь пасётся конь Мишка, не подозревая того, что возле дома творятся небывалые страсти. Я посадил мальчика вперёд, сам отвязал верёвку с дубка и присел сзади. Дал шпоры коню. Он встал на дыбы, а потом поскакал в галоп. Ночь продолжает шествовать над миром. Звёзды светят всё также холодно и ядовито. Всё спит в округе. Только два путника скачут в неизвестном направлении, чтобы уйти из лап Священной Инквизиции. Тут нужна хитрость.
Мы бежим по полю, останавливаемся возле рощицы, разворачиваем коня в другую сторону и хлопаем его по массивному крупу. Сами прячемся в кустах. Конь Мишка убежал в сторону. Через некоторое время, двое всадников с оголенными саблями проскакали мимо нас и скрылись за лесной просекой. Мы с Румером вышли из укрытия.
Я развёл руки над головой и начал читать заклинание. Со стороны, откуда мы приехали, скачет одинокий всадник, размахивая каким-то оружием. Оно было похоже на ятаган, но издалека они все похожи друг на друга. Как только портал открылся, мы с мальчиком вошли в него. Неведомый всадник в балахоне проскользнул следом.
* * * *
Пельсо шла бодрым шагом на встречу к неведомому врагу. Его шаги становились всё ближе. Девушка остановилась, опустив остриё ятагана вниз к полу. Она готова на любой исход битвы. Она готова даже на собственное пожертвование ради спасения своей семьи. Она любит справедливость. Она гений и кумир бойцовского искусства. В ней связаны в один узел семейный уют и радость детей, первый поцелуй мужчины и желание жить ради него, радость восходу Солнца на рассвете и звезда надежды на светлое будущее.