Землю, и в мешках, возят землю верные люди Бек-Салтанова. Что-то уж слишком много земли, и чересчур аккуратно они ее возят. Не удивительно. Быстро и аккуратно работают два экскаватора марки «Г. Р.»… Где? Где, работают эти экскаваторы? О, стоит пройти в заднюю комнату склада за высокую, до потолка, груду кулей с рисом, приподнять люк в полу и увидеть там уже очень глубокий, правильно-эллиптического профиля туннель, идущий в землю под легким наклоном. О, какие сложные работы затеял глава фирмы в своем помещении, то-то разовьет дело! Конечно, он даже представил в Управление Губинжа подробный проектный план на утверждение, все в порядке, только… Безобразную ошибку допустил в своем плане чертежник Бек-Салтанова, — забыл обозначить в нем проектированный туннель. И зачем нужен этот туннель? Его, конечно, не разрешил бы Губинж… Брегадзе и не рассчитывает на разрешение, недаром тщательно укрываются от посторонних взглядов эти работы… Ха, ха, купцом заделался Мак-Кин-Пальмерстон-Брегадзе-Салтанов. Недаром не любим мы людей с многоэтажными знатными фамилиями.
Посылка сэра Вальсона прибыла в полной исправности. Даже многоопытный инженер Смоллуэйс не ожидал такой дьявольской продуктивности от маленьких, почти игрушечных машин. Удивительное изобретение. Движется обыкновенным осветительным током и так работает!
Два экскаватора выстроились в подземелье один за другим, передний вчерне намечает грубое узкое отверстие, задний превращает его в аккуратный правильного профиля туннель… Он же и подает в мешки землю. Остается только грузить ее на автомобиль.
В глухой тишине подкопа, при свете сильной электрической лампы тускло поблескивают серо-стальные веретенообразные тела удивительных машин. Экскаваторы. Это не совсем точное название. Это и сверлильная машина, и элеватор для земли, и еще много других приборов, соединенных вместе. И какая бесшумная работа. Корундовый бур грызет твердую породу, колеса дробят ее, огромной силы хобот-насос втягивает земляную массу, коленчатые щупальцы выбрасывают встретившиеся камни…
За Н.Т.У., за «Революционитом», ползут вглубь земли стальные кроты капитала. Они уже глубоко под землей проползли под улицей, где расположился склад Салтанова, проползли под домами и дворам и на другой стороне ее и назавтра, когда Брегадзе спустится в туннель, согнувшись в три погибели, над его головой чуть слышно застучат экипажи, проезжающие по Крепостной улице.
Сегодня Петров неважно себя чувствует. Доктор говорит еще о большой физической и нервной слабости. После обеда, не раздеваясь, лег на диване в полутемной от жалюзи комнате. Но только успел задремать чуть-чуть, как резкий звонок по телефону…
Его вызывают в ГПУ. Необходимо срочно с профессором Стрешневым поехать к безумной подруге Утлина. Очевидно, у профессора, все время наблюдающего за ней, есть основания думать, что настал момент повторить допрос под гипнозом.
И опять оливковое торпедо Пред. Аз. ГПУ подымает пыль по душным улицам Баку и опять недоверчиво поглядывает на профессора смуглый комендант ГПУ тов. Бибаев, и Абрек, неизменный спутник, высунув язык, наслаждается быстрой ездой.
Порывистый ветер с моря освежает голову, — но почему-то такое странно-тяжелое настроение. Четко стучит мотор, равнодушный шофер спокоен, радостно повизгивает Абрек; профессор, сдвинув на упрямый лоб мягкую шляпу, шепчет что-то, видимо, напряженно думая о предстоящей новой попытке и смотрит в ослепительную даль близорукими глазами, — а ему все как-то удивительно не по себе. Не то хочется, чтобы машина замедлила слишком быстрый ход, не то, чтобы она неслась со всей возможной скоростью, — нелепое, тягостное ощущение внутреннего утомления.
Больная уснула. Профессор проделал все подготовительные пробные опыты над ней, стенографистка приготовилась записывать… Профессор уверен, что он теперь добьется своего…
Стенографистка не успевает записывать. Быстрая, пожалуй, несколько отрывистая, но совершенно сознательная речь.
— Ха-ха-ха… как, и вы в это поверили? Вы тоже решили, что Николай Трофимович Утлин замечательный изобретатель?…
— Что такое? Нет, это не бред сумасшедшей.
— Тише, тише. Не перебивайте. Она говорит то, что знает.
— И вам он успел вскружить головы. И вам откуда-то известно о его чудачестве, о его выдумке, детской сказке, — о каком-то там «Революционите…» Ха, ха, ха. Вот смешно-то. Он сам, наверное, не ожидал такого успеха для своей шутки.
Евгения Джавала совершенно сознательно отвечает на вопросы профессора Стрешнева.
— Что? Таинственные явления в доме? Вот чудаки профессора. Возьмите любой учебник… Таинственный огонь. Можно подумать, что и вы верите в привидения… Свечение. Фосфоресценция… Каждый опытный химик может устроить тысячи таких чудес.
Недоуменно переглядываются все, а она продолжает спокойным уверенным голосом, будто и не находится под гипнозом.
«Она нас дурачит». — «Нет, нет». Профессор Стрешнев твердо знает, что под гипнозом этого быть не может… Ее воля бездействует — она говорит только то, что знает…
