Но мордобой не входит в круг прав и обязанностей постового милиционера, а оснований подозрительно относиться к каждому шатающемуся по своим непосредственным делам тряпичнику, право слово, нет никаких, даже на посту у самого таинственного дома в СССР.
Однако, даже и царский фараон, ежели бы довелось ему обнаружить под полою тряпичника маленький аппаратик, конечно, не смог бы узнать назначение его. Да что фараон? Если бы на его месте оказался какой-нибудь инженер, или хоть целая комиссия экспертов-техников, много пришлось бы им помудрить над красивой игрушкой, чтобы дознаться, для чего она предназначена. Совершенно новое изобретение, прибор, сконструированный и построенный в течение последних дней, ну, может быть, недель. Никто с первого взгляда не определит, для чего он устроен, никто, кроме стоящих в курсе открытий, сделанных на самшитовой концессии в Ак-Мечетской лесной даче. О! В делах лаборатории, стоящей под непосредственным наблюдением сэра Вальсона, уже несколько времени тому назад появилась новенькая папка: «Дело об опытных работах над энтеускопом инженера Брекблейда». Несколько крупинок Н.Т.У., добытых на концессии, позволили высокоученому английскому конструктору создать этот прибор, — некоторое видоизменение магнитного теодолита или тахеометра, — и благодаря чувствительнейшим магнитным стрелкам, на которые заметно влияет даже крайне малое количество Н.Т.У., стало возможным в любой момент обнаружить его местонахождение…
И вот день, другой и третий сменяются на посту у дома № 7 дежурные милиционеры, и все эти дни и зеленщики и угольщики и тряпичники, словно сговорившись, бродят по развалинам обрушившегося здания. Даже другие граждане, убедившись, что переход через руины не сопряжен с какими бы ни было опасностями, уверенно и легко прокладывают тропинку через них. Наконец, одному из постовых надоела вечная ругань из-за незаконных переходов огороженного пространства, он сообщил по начальству, сведения пошли дальше и откомхоз положил конец этому, протянув еще одну колючую проволоку поверх простой.
Самопишущие аппараты точно записали, а гости инженера Пальмерстона внимательно записи изучили, и о выводах Мак-Кин огненными искрами, осведомив, обрадовал Кетлер-Стрит.
Идет своим путем дипломатическая и судебная переписка о небывалом доселе случае. Бегство концессионеров — исчезновение руководителей Бритиш-Самшитс-Концешн. В этой переписке нет намека ни на убийство Утлина, ни на то обстоятельство, что не только самшитовыми разработками занимались иностранные предприниматели. Мы не рассчитываем нотами и судебными процессами вернуть у нас похищенное. Бей врага его же оружием. Мы попытаемся рассчитаться.
Советское правительство считает концессию расторгнутой и выполняет точно все формальности. Концессионеры делают обиженное лицо непойманного вора и будто всерьез отстаивают свои права на самшит… Советской власти, мол, нет дела, что сбежал главный инженер с хозяйскими деньгами. Они рассчитывают на энергию и опыт советских розыскных органов…
И своим чередом идет переписка Мак-Кина с сэром Вальсоном. Перерывают кучу документов хитроумные юристы, приглашенные правлением Самшитс-Концешн для игры в бирюльки.
Бесшумно роет землю электрический экскаватор-карлик. Марка «Г. Р.» — последнее слово английской техники.
Сэру Вальсону, наконец, разрешено лично осведомиться о здоровье своего негласного хозяина… Здоровье его несколько лучше — он может выслушать приятное сообщение. О, сообщение сэра Вальсона, может быть, будет полезнее капель и пилюль!..
Жалкий старик, повелевающий армией посильнее войск Соединенного Королевства, полчищами фунтов стерлингов… Паралич здорово его хватил… Не действует правая рука, тяжело, как чужая, лежит нога (но, собственно, зачем ему ноги). Почти не видит правый глаз — ничего, за него смотрят другие. Но неугомонно жирное жадное сердце… Он не может сам разделить на две части кусочек бисквита, но раздел мира его занимает еще больше, чем вчера… Доклад сэра Вальсона говорит о возможности этого в самом близком будущем…
Хозяина нельзя утомлять такими подробностями, как, каким образом добиваются результатов его слуги, да его это, кажется, и не особенно интересует.
Из доклада сэра Вальсона не узнать ни о прогулках Брегадзе со своими гостями, ни о тряпичниках, ни об осторожных совещаниях на конспиративной квартире, ни о том, почему в течение целой недели так нервничали и сэр Вальсон и Мак-Кин…
Одно такое осторожное заседание особенно интересно. В довольно-таки странной обстановке происходит обсуждение иных технических вопросов.
