Ева представляла, как больно было ее собачке, и от этой мысли становилось еще горестнее. Она размышляла о том, как это могло произойти, ведь машины в их дворах мало у кого имеются, да и по разбитым дорогам тут никто быстро не ездит. Еще ей не давали покоя веревки с оборванными концами, туго обмотанные на лапах Линги. Зачем кому-то понадобилось завязывать лапы мертвой собаке? А может, ее вовсе и не машина сбила, а кто-то жестоко поиздевавшись, над ней расправился? Она представила, как какой-то изверг бьет ее собаку, или топит в пруду, связанную за лапы, или, привязав к мотоциклу, тащит по земле волоком, а она вырывается и скулит. От этих ужасных фантазий, Ева громко зарыдала.
Она вспоминала прекрасные моменты жизни, связанные с Лингой. Вот папа наперевес с охотничьим ружьем приносит ее домой в своем мотоциклетном шлеме. Уже тогда, будучи совсем маленьким щенком, она смотрела с пронзительной глубокой задумчивостью. И хотя папа приобрел ее больше для себя, чтобы она помогала ему во время охоты, Линга сразу стала ее любимицей. Папа скрупулёзно занимался ее дрессировкой, а Ева щедро одаривала ее лаской. Собака и спала вместе с ней. Когда она была щенком, Ева сминала край своего одеяла, сооружая что-то вроде гнездышка, и укладывала в него Лингу, а когда та подросла, стала устраиваться в ногах хозяйки.
Линга полюбила выискивать подстреленную дичь и с нетерпением поджидала у дверей в те дни, когда папа начинал свои сборы для охоты. А когда они оба возвращались утомленные, но довольные, приходилось долго очищать ее уши, нацепившие на себя колючего репейника. Завидев ее в таком виде, Ева укатывалась со смеху, до чего же она была мила и смешна одновременно - взлохмаченная, покрытая репейником, с засохшей землей на лапах, добрыми глазками и широкой собачьей улыбкой. Из некоторых охотничьих трофеев, папа изготовлял чучела, а потом с гордостью рассказывал, как происходила та или иная охота.
Однажды неизвестно по какой причине папа перестал охотиться и продал свое, кажущееся Еве неподъемным, ружье. Он объяснял, что ему стало жалко подстреливать живых птиц и зверушек, но так ли это было на самом деле, Ева не знала. Он помрачнел и стал часто выпивать. Собака тоже приуныла, погрустнела, все меньше и меньше резвилась, и куда чаще задумчиво лежала на кухонном диванчике.
На оленьих рогах, прикрепленных к стене в коридоре, развесилась одежда. А птичьи чучела так и стояли, набитые ватой и стружками, пылясь на шкафах и полках, напоминая о былых успехах.
И только в те редкие дни, когда они семьей отправлялись на природу, чтобы половить рыбу и пособирать грибы, Линга приободрялась и, как и раньше выстукивала своим малюсеньким хвостиком по полу у двери, поджидая этой поездки. В машине она норовила высунуть свою голову из окна, подставляясь порывам ветра. Безжалостный ветер раздувал ее щеки и развивал длинные уши, отчего она становилось опять очень смешной. А потом наперегонки с Евой они неслись навстречу приключениям по бескрайним просторам полей...
Папа, бесконечно занятый работой, напоминал, что стоит с собакой чаще гулять и заставлять приносить палку, чтобы уж совсем не лишать ее излюбленной радости. Но Еву в последнее время интересовали совершенно иные вопросы...
Она вспомнила, как Линга накануне вечером подошла к ней, положила голову на ее колени и так тоскливо заглянула ей в глаза, словно предчувствуя свою гибель, прощалась с ней. Ева сказала ей, что только она ее понимает. Собака понимала ее, а Ева так и не научилась ее понимать...
Какое-то время Ева, охваченная щемящим чувством тоски, не хотела встречаться со своей компанией и потому после школы сидела дома. Но вскоре подруга упросила выйти ее на улицу.
Во дворе у стены гаража дети играли в вышибалы. А после была предложена игра "сабже", смысл которой такой же, как и в игру "съедобное - несъедобное".
- Ты любишь заниматься..., - мальчик сделал паузу, и, кинув мячик Еве, быстро произнес: - ...сексом.
Она поймала, не успев сообразить, что это обозначает. Все стали смеяться.
- Это что, правда? Ты любишь заниматься сексом?
- Я не знаю, - ответила Ева, - А что это?
- Ну как тебе объяснить... Ты знаешь, как появляются дети?
- Из живота, - неуверенно произнесла Ева.
Все дети разразились дружным хохотом. Она никогда не задумывалась, каким образом ребенок оказывается в животе, и каким образом появляется на свет. Ей было достаточно тех знаний, которыми она обладала. А теперь из-за насмешек, она стала чувствовать себя неуверенно, какой-то "совершенно далекой", "глупым ребенком".
Она мысленно пыталась заставить себя вспомнить хоть что-то - "может она знала, но забыла?".
Она подумала - о своей кукле Барби. У нее был открепляющийся живот, куда помещался младенец. Она подумала, что так возможно только у кукол - открепить, прикрепить. А у человека как?
- Это то, чем занимаются мужчина и женщина. Пусть тебе подружки объяснят. Или спроси у родителей, - и снова этот издевательский смех.
- Лучше не спрашивать родителей об этом, - посоветовала Арина.
- Ты что, может еще и не целовалась? - выпытывал тот мальчишка.
