Почему то ей вспомнилась первая после летних каникул прошлогодняя линейка в школе. Это был последний год, когда в школах была обязательной строгая форма. Ева пришла на утренник вместе с мамой. И она была рада и не рада этому факту одновременно. Многие ученики, особенно ее ровесники, пришли без родителей. А с другой стороны, ей было нужно, чтобы кто-то был рядом. Она чувствовала себя нелепо в белом, строгом, как у повара, школьном фартуке. Но дело было даже не в самом фартуке. Из-за своего высокого роста она ощущала себя переростком, взрослой женщиной, надевшей школьную формы и пытавшуюся незаметно раствориться среди учеников. Ева не была самой высокой в классе, но толи за прошедшее лето она вытянулась, толи из-за того, что она выпросила маму купить ей туфли на танкетке, но теперь среди всех остальных учеников она одна была самой высокой. Позже она поняла, что просто еще не все подошли на построение. Первым из подошедших, кто был таким же высоким, как и она, оказался как раз этот ее одноклассник. И ей очень хотелось, чтобы он подошел к ней ближе и встал вместе с ней. Он не подходил...
А из динамиков лилась трогательная мелодия:
"Прекрасное далеко
Не будь ко мне жестоко,
Не будь ко мне жестоко,
Жестоко не будь.
От чистого истока
В прекрасное далеко,
В прекрасное далеко
Я начинаю путь".
Дождавшись подругу Евы, они все вместе зашли в подъезд погреться, так как была зима, и они уже замерзли стоять на улице. В подъезде были батареи, и они расположились возле них. Арина засунула руки между секциями батареи, и от неосторожности слегка обожглась.
- Руки нужно не так согревать! - сказал одноклассник Евы.
Он взял ее руки в свои, которые оказались такими огромными, что Ева залюбовалась ими. Затем он поднес ее руки к своему рту, и стал дышать на тыльную сторону ладошек и растирать. Руки уже были согреты, а он все не отпускал их. Он начал нежно поглаживать их, а Ева, наблюдающая со стороны, испытывала волнительный трепет.
Ярослав был такой нерешительный, не робкий, а скорее безынициативный. А этот мальчик привлекал своей уверенностью и чувственностью. Именно этого она ждала от Ярослава, но так и не получала.
Арина все-таки одернула руки, признавшись, что уже тоже встречается с другим мальчиком, и что все это "неправильно".
- Что не правильно? - спросил он, - Ты замерзла, я хотел согреть твои руки, у меня и в мыслях ничего не было.
- Да? Ну, хорошо! - ответила она. И они с Евой обменялись взглядами, которые обозначали: "Знаем мы таких, у которых в мыслях ничего не было"...
Невыносимо долго тянулись холодные дни, и когда уже должно было радовать ясное солнышко и первая зеленая травка, все еще продолжались заморозки и метели. Встречи с любимым стали крайне редкими, потому что добраться до частного дома ее бабушки, где Ева жила всю зиму, было нелегко в жутко морозные, ветряные дни. А когда снег начал таять, дороги, тропинки, да дворы перед домом превратились в одно сплошное вязкое и скользкое месиво, и до нее стало еще сложнее добраться. Ева сама с немалым трудом добиралась до школы, перемещаясь по грязи в пакетиках, надетых и завязанных поверх сапог.
Рядом с заботливой бабушкой время короталось благодатно. Сидя в шерстяном платке, она слушала, как завывают ветра, обрушиваясь на запотевшие окна, как равномерно потрескивает огонь в печи, согревая ее своим теплом и обволакивая отрадным звучанием горевших дров. Но для всей полноты счастья ей не хватало любви. Любви не трепетной, а пылкой и самоотверженной.
В один из дней, когда бабушка, как обычно, сказала: "Нечего грязь месить, сиди дома!", Ева, дождавшись ее ухода, занялась поиском сокровищ в ящиках серванта. Среди писем и открыток она наткнулась на небольшую записную книжку в кожаном малиновом переплете. Открыв первую страничку, она сразу поняла, что это чей-то дневник. На страницах были записаны слова из песен и стихи, а по краям аккуратно приклеены вырезанные из открыток и журналов различные цветочки, бабочки, снежинки - все то, что тем или иным образом ассоциировалось с написанным текстом.
Ева прочитала первый стишок:
"Почему так часто бывает - любишь ты, но не любит он,
Ждешь с ним встречи, но все напрасно, не в тебя он совсем влюблен.
А какой-то мальчишка робкий на окно твое ложит цветы,
Почему так часто бывает - любит он, но не любишь ты?!".
Она читала и дальше, но только этот стишок затронул ее до глубины души, потому что его смысл был ей близок. Когда она горела чувствами к Ярославу, он отталкивал ее своей сдержанностью. А ее одноклассник, начавший на школьных переменах проявлять к ней внимание, был ей безразличен. Хотя она уже и к Ярославу не чувствовала тех ярких, пылких чувств, что были раньше. Не поддерживаемые восхваляющими комплиментами и пленительными признаниями в любви, лишенные ответной чувственности и красивых ухаживаний, они угасали с каждым теплым днем все больше и больше.
