Ева изучала дальше дневник, и поняла, что он принадлежит ее маме. Несколько страниц она посвятила сравнениям папы с другим своим ухажером и всего несколько слов она написала о своих чувствах к папе, что Еву удивило, ведь она сама, стоило ей только начать писать о чувствах, и уже не получалось остановиться - так все ярко и глубоко она переживала.
Вечером она решила порасспросить о своей находке маму. Ей было интересно узнать, почему она выбрала именно папу. Мама вначале вовсе отрицала, что дневник принадлежит ей, а застигнутая врасплох цитатами из него, ответила, что она уже смутно все помнит.
"Нельзя это забыть. Просто мама не хочет быть откровенной со мной", - досадовала Ева.
Больше она никогда не спросит у мамы ничего, что связано с отношениями мужчины и женщины. А в своем собственном дневнике Ева запишет слова из недавно услышанной песни, и, как мама, вырежет белого голубя с цветущей веточкой в клюве и наклеит рядом:
"Одинокий голубь на карнизе за окном, смотрит на меня, стучится в дом. Может, также ты ко мне придешь. Ты все поймешь, ты все поймешь".
И вот уже ослепляющее солнышко выкатывалось с раннего утра, неумолкаемое птичье щебетание наполняло дворы, почва подсыхала и покрывалась сочной молодой травкой, размазанная грязь так и застывала буграми и щербинами, а Ева радовалась, что можно сменить теплый пуховик на легкую куртку.
Однажды Ева встретила Арину, которую давно не видела, и та позвала ее вместе с ней пойти в цыганский двор. Ева, всегда с настороженностью относившаяся к цыганкам, хотела было отказаться от такого предложения подруги, но Арина убедила ее пойти, заверив в их абсолютной безобидности.
Когда они подходили к проулку, уже издалека Ева заметила цыганских девчонок, которые сразу показали свою принадлежность к дикой шайке - они дружно засвистели, заулюлюкали и замахали руками.
- Это и есть твои безобидные подруги? - колко произнесла Ева.
- Они нормальные, с понятиями, с ними весело! - перечисляла она, оправдываясь, - И потом они нас уже заметили, мы не можем сейчас повернуться и уйти, теперь нужно подойти к ним.
- А что если не подойдем?
- Они потом меня выловят и начнут допытываться, могут обидеться и порчу свою наслать.
Ева была удивлена, что ее подруга общается с теми, кого же сама и остерегается. И ей было досадно, что подруга не предупредила ее о том, как себя нужно вести в такой компании, и что компания совершенно не так безобидна, как она убеждала.
- Я им обещала, что познакомлю с тобой, - продолжала Арина, - Я им рассказывала про тебя, и они захотели пообщаться с моей лучшей подругой.
- Зачем я им понадобилась? - спросила Ева, уже почти подойдя к компании цыганских девчонок.
- Да просто пообщаться.
- О, привет! Какие люди в Голливуде! - приветствовала их самая высокая из цыганок.
- Какая у тебя куртка красивая! - заметила другая девочка, и сразу стала ее всю ощупывать, - Она кожаная?
- Конечно, видно же! - ответила Ева.
- Давай проверим? - сразу предложила эта девочка.
- Нет, ничего не нужно проверять! - запротестовала Ева.
- А что родители поругают? - допытывалась цыганка. - Почему у вас родители такие строгие? У нас можно со своими вещами делать, что захочешь! У нас даже они не знают, какие вещи наши, а какие нет.
- А дай померить мне! - сказала Тамара, самая высокая цыганка, и сразу стала стягивать куртку.
- Я первая ее заценила! - подключилась ее сестра, вцепившись в другой край куртки.
- Вначале я надену, а потом ты! - злобно процедила Тамара.
- Нет, - пыталась возражать Ева, негодующая, что вопрос с примеркой куртки решается без ее мнения.
- Слушай, что ты нет, да нет! У нас вообще не принято отказывать, если просят. Тебе подруга не сказала об этом?
Ее подруга ей ничего не сказала. Ева с укором посмотрела на нее.
- Будем драться! Кто сильнее, того и куртка! - поставила условие Тамара и толкнув ее в плечо, встала в стойку бойца, согнув расставленные ноги и сжав кулаки.
- Я не буду драться!
- А тут я распоряжаюсь, кто дерется, а кто нет! Если я решила так, значит, будет так!
Поняв, что обстановка накаляется, Арина тоже стала убеждать Еву снять куртку.
- Да ладно, дай им померить! Они же не съедят ее!
- Нет, я съем! Я такая голодная сегодня, ням-ням-ням! - подшучивала Тамара.
Ева нехотя сняла куртку и отдала ей.
- А тебе идет! - сказала сестра Тамары, когда куртка была уже на ней.
- Дай поносить на время? - попросила Тамара.
Ева не соглашалась.
- Тогда попробуй, отбери! - сказала Тамара и, неожиданно резко ударив ее по ногам, свалила на землю.
Домой Ева возвращалась без своей куртки, в сердцах проклиная цыганку и злясь на лучшую подругу. Дома никто не заметил ее пропажи, и она была рада этому, расстраиваясь только, что теперь придется носить старую куртку. Но благо погода стояла такая жаркая, что и без куртки можно было ходить. А уже в конце недели к ней снова пришла Арина и стала уговаривать ее пойти к Тамаре.
- Я ни за что к ней не пойду! - противилась Ева.
- Она сошла с ума из-за этой куртки.
- О чем ты?
