Из-за постоянной занятости родителей, Ева много времени проводила у бабушки с дедушкой. Они жили в частном секторе в деревянном доме из брусьев, как полагается, скрипучими полам, лестницей и истинно русской печкой в непомерно большой для советских построек кухне. Окна были с резными деревянными ставнями, служащими не только украшением, но и защитой в летнее время от жары.
У них был большой огород, который она каждый теплый день тоже исследовала и всегда находила в нем что-то необычное. В огороде стоял чугунный бак с водой. И если дедушка вылавливал больших рыб, то всегда одну-две запускал в этот бак, а Ева подкармливала и наблюдала за их спокойным или тревожным плаванием. Иногда она представляла, что это вовсе не рыбы, а некие неизвестные существа, готовые вот-вот выпрыгнуть из воды. И когда они подплывали к поверхности воды, раскрывая свои рты, чтобы глотнуть воздуха, Ева с испугом отбегала в сторону.
Она исследовала балаганы и проверяла грядки на созревшие плоды, и, сорвав, часто их съедала, так и не помыв. А поздней осенью, в начале зимы прямо в центре бабушкиного сада зимняя яблоня радовала наливными красными яблочками. Это было так удивительно наблюдать, как с каждым днем краснеют и наливаются на ней яблочки, когда кругом - одни голые деревья или даже лежит снег.
В огороде у них всегда было чем заняться. Ева обожала кататься на качелях, привязанных к дереву, утаскивать не застывшую пастилу со стекла, разложенного на крыше гаража, гонять задиристых гусей, заливать мыльным раствором медведкины норки в грядках, иной раз даже видеть, как этот вредитель вылезает на поверхность, торопясь щупальцами вырыть новую норку...
Она выискивала различных насекомых - переливающихся майских жуков, причудливых жуков-носорогов, засохших шмелей и строила для них домики (чаще всего это были пирамиды из деревянных ящиков для рассады, поделенных внутри квадратными отсеками), и могла так заниматься часами. Она разговаривала с насекомыми, вернее, она представляла, что это они разговаривают между собой. И испытывала крайнее недовольство, если ее кто-то звал, отвлекая от этого, и особенно, если кто-то изъявлял желание играть с ней вместе. Не то, чтобы она не любила играть с кем-то, но вовлеченная в игру, она погружалась очень глубоко в свои фантазии и испытывала дискомфорт или стеснение, если кто-то просил ее говорить вслух.
Ева любила бабушку и дедушку, но в последнее время она стала остро ощущать отдаление от мамы, занятой с раннего утра и до поздней ночи, а то пропадающей и неделями на работе. Излюбленные сказки на ночь стали смутными воспоминаниями. Новые наряды стали покупаться реже, а те, которые оставались, приходились впору разве что куклам. Сладости больше не привозились и не покупались в таких больших количествах, как раньше. А все попытки привлечь внимание мамы, когда она была рядом, часто заканчивались порицанием и наказанием. Поэтому с нетерпением она ждала лета, зная, что тогда наступит момент, когда мама будет больше улыбаться и меньше сердиться, когда сладости польются нескончаемым ежедневным потоком, и самое главное - тогда мама будет принадлежать всецело только ей одной.
Такой момент наступал в каждое лето, когда они с родителями на пару недель или даже целый месяц отправлялись отдыхать на Черное море, периодически меняя направление и в основном останавливаясь в различных городах Краснодарского края. Эта привитая родителями традиция в детстве, стала причиной ее страсти к путешествиям во взрослой жизни. Что ей запоминалось от этих путешествий?
После полета на самолете запомнились облака в окне иллюминатора, то размытые и расплывчатые, то четко очерченные, словно сошедшие с рисунков, то причудливой формы, то одинокие, то образующие целые замки с арками и туннелями. А земля действительно, как говорят, напоминала одеяло, сшитое из разноцветных лоскутков или рисунок с ровными квадратами. И чем выше поднимался самолет, тем удаляющаяся земля, казалось все менее и менее реалистичной.
