— Как закопаете убитого, прячьтесь, воды подземные, ждите остальных. Никого из стаи живым не выпускайте! — приказала я.
Всё прошло как по маслу. Я сидела у ручья, поджидая следующих жертв, а вода делала за меня всё остальное. Какие удивлённые лица были у оборотней, когда из вод рождался змей и утягивал их на дно! Теперь я смотрела на это с мрачной улыбкой, вспоминая, что и как делал со мной тот, кого мы с ручьём обрекли на смерть.
К сумеркам пять оборотней было убито и похоронено на поляне. Я бродила вдоль ручья в ожидании последнего из них. Крыя. Парень появился из-за деревьев, когда в небе замерцали первые звёзды. Увидев меня, он выругался.
— Это вместо "здравствуй"? — усмехнулась я.
— Я надеялся, что все давно в доме, — буркнул он. — Задержался, насколько смог, не хотел участвовать в том, что на сегодня задумал Вэй. Успокойся, — добавил Крый, когда я начала отступать к ручью. — Я тебя не трону. Где все?
— Не знаю, — ответила я. — Вэй куда-то их увёл.
— Куда? — Крый внимательно огляделся. — Мне ничего не передавал?
— Нет. Просто сказал, что они ненадолго, — я старалась что-то придумать, но в голову ничего не приходило.
С остальными было проще, они сразу подходили ко мне. Не повернуться бы случайно к оборотню спиной или боком. За это время крылья выросли так, что еле умещались под сарафаном.
— Но их следов нигде нет, — Крый нахмурился. — Ни волчьих, ни человеческих. Где стая, Илиана?
— Подойди, отсюда будет видно, — сказала я.
В голове стучала одна мысль: Крый отомстит мне за стаю, если останется жив. Это последний враг, и он должен разделить судьбу остальных.
— Мне нужно поговорить с Вэем, — говорил парень, подходя ко мне. — Почему они ушли в полнолуние? Мы ведь ещё не знаем, правду ли говорила легенда. Или ты солгала? — он осёкся и внимательно посмотрел на меня. — Илиана, что произошло? Где стая?
Крый не ждал от меня никакой опасности. Он подошёл совсем близко, мы смотрели друг другу в глаза.
— Да, я солгала, — слова давались с трудом. Трудно приговорить того, кто не собирается на тебя нападать. — Но сейчас ты всё узнаешь. Убить! — коротко приказала я.
Водяной змей молнией метнулся к парню. Крый даже не успел понять, как оказался в воде. Он отчаянно пытался вынырнуть, но подземные воды знали своё дело. Крый что-то кричал, делал мне какие-то знаки. Вода заливалась в его раскрытый рот.
Я отвернулась. Нельзя верить оборотням, нельзя жалеть врагов, нельзя прощать то, что сделали со мной эти шестеро. Я слишком многое прощала людям. Теперь так не будет.
Я ощутила, как дрожит под ногами земля, и резко обернулась. Тело Крыя лежало на дне, и вода окрашивалась в красный цвет: голова оборотня была раздроблена о камень. Тот самый, за который так отчаянно цеплялся Вэй. А от воды поднимался пар, он складывался в фигуру старухи, закутанной в плащ. Морщинистое лицо прорисовывалось всё ярче — высокий лоб, маленькие глазки, неожиданно изящный нос, тонкие губы. Длинные волосы старухи развевались на ветру, как настоящие.
Я в оцепенении смотрела, как с каждым мигом всё больше наполняется жизнью тело, сотканное из тумана. Опасности я не чувствовала. Кто бы ни была эта старуха, мне она не враг. Воздух тяжелел, словно наполнялся запахом дурмана.
— Так вот ты какая, — звучным голосом произнесла явившаяся из ручья. — Последняя вила этих краёв! Только ты могла вызволить меня.
— Кто ты? — спросила я.
— Лихо водяное.
Ещё день назад я бы перепугалась до полусмерти. Встреча с Лихом — к большим бедам. Но что-то в моей душе переродилось. Чем Лихо для меня может быть хуже людей? Тот, кто явился из воды, не причинит мне зла.
— Столько лет под землёй за шестью печатями, — старуха поморгала, щурясь от света звёзд. — Вилы закрыли — вила открыла… — она потёрла маленькие ручки и вышла из ручья, расправляя сухую серо-зелёную юбку.
— Вилы? — переспросила я. — Они здесь живут?
— Жизнью своей поплатились за те шесть печатей, глупые, — покачала головой Лихо. — Людям добро хотели сделать. Да того не ведали, что я одна их защитить могла. Не любит здешний народ тех, кто даром наделён. Слышала я, как одна за другой погибали вилы от стрел да ножей охотничьих… — старуха вздохнула. — Да и тебя, от вилы рождённую, люди не жалели. Сколько раз ты сама мне плакалась, сколько раз я тебе помощь предлагала. Это ведь я тебе из воды отвечала, — скупо улыбнулась Лихо, поймав мой непонимающий взгляд.
— Шесть печатей… Что это?
— Каждая из вил свою печать наложила, воду заговорила, чтобы не выпустить меня на землю. И снять печати только вила настоящая могла. И только принеся воде шесть жертв. Что делать-то думаешь, Илиана?
— Не знаю, — я задумчиво смотрела на ручей. — Думала пока здесь остаться, но… Если тех вил погубили, значит, доберутся и до меня.
— Не доберутся, — старуха улыбнулась нехорошей, опасной улыбкой. — Не до того им будет. Лихо Водяное на волю вышло! — ликующе воскликнула она. — Ручей по лесу разолью, как встарь. Среди людей скоро слава пойдёт, дурная, — Лихо улыбнулась и подмигнула мне. — Ни в жизнь никто вилу тронуть не посмеет. Ух, изголодалась же я там, под землёй!
