Всего на миг на бесстрастном лице старшего директора проступила досада и тут же пропала. Ингард его понимал: за всю историю Империи Рад не было ни одного свидетельства о том, что демона удалось убить — только прогнать, и то было не ясно, не уходили ли те демоны сами. Уничтожение же алтарей обычно вело к смерти всех, кто был хоть как-то с этими алтарями связан. Это значило приговор сотням или тысячам шепчущих, как самоучкам, так и воспитанным Приютом.
— Мы с Келлфером решили пока никому об этом не говорить.
— Все наставники и послушники целы?
— Виран, Оллеана, Крастен и Льек ушли искать пар-оольцев, с ними еще несколько наемников. Трое послушников попытались сбежать, их поймали, — Ингард вздохнул. — Еще двое хотели покончить с собой, но сейчас они уже вылечены, Мирст за ними следит. Келлан пытался догнать Тамаланию, Келлфер его вытащил из лап одного из пар-оольских отрядов, так что Келлан со вчерашнего дня восстанавливается этажом ниже. Он с трудом, но согласился остаться, понимая свою незаменимость. Келлфер сейчас переплетает внутренние охранные контуры, насколько я знаю. По его прогнозам, внешнего щита хватит еще дня на четыре, внутреннего — всего на день. До этого времени нам нужен доступ к порталам, иначе нас просто сметут.
— Обновление периметра требует большого количества сил, — заметил Син.
— И я никогда бы не поверил, что у Келлфера они есть, — подхватил Ингард. — Но он сказал, что сегодня ему нечего терять. Ты знаешь, о чем он?
— Знаю, — ответил Син. — И это только его дело. Сколько сейчас людей в Приюте?
— Сто двадцать три послушника и тридцать шесть отрабатывающих выпускников, четырнадцать наших наставников, тридцать восемь слуг. Тинкас и Арам из Младшей ветви. Около четырех десятков не успевших покинуть Приют после праздника шепчущих и столько же простаков. Из них прилично знати. Тысяча с лишним не владеющих магией воинов стоят неподалеку от Фортца — я расформировал их, чтобы они не стали простой мишенью, но связь с ними есть. Большинство вооружены спинелевой россыпью и сетями, но они не готовы к прямому бою, а мелкими группами пар-оольцы не ходят.
— Про порталы Роберту написали?
— Конечно, сразу же.
— Хорошо.
Син на миг откинулся на спинку кровати. Ингард сразу же обеспокоенно потянулся к нему:
— Все в порядке?
— Со мной — да. С ситуацией, в рамках которой мы беспомощны и можем только ждать, как умрут те, кого мы уже не успели защитить — не сказал бы, — неожиданно горько ответил старший директор. — Единственная надежда сейчас на активацию защиты континента.
— Я думал о причине, по которой им так легко дали пройти первые дни пути, — поделился Ингард. — Ты не считаешь, что сильных союзников, Кариона, Роберта, Лианке, лучших из шепчущих специально отогнали прочь от Приюта?
— Разумеется, и в этом их просчет, — ответил Син. — Наша задача продержаться до их успеха.
— Как именно работает защита? — наконец, задал давно волновавший его вопрос Ингард.
— Изгоняет всех, кто кровью не принадлежит к земле, которую охватывает. И не дает чужакам пересекать границ.
— Изгоняет?..
— Убивает, Ингард. И когда уйдут те, кто владеет ошейниками, оставшиеся шепчущие не смогут больше получать приказов, а значит, станут пассивными и безобидными. Их можно будет попытаться спасти, если успеем.
Письмо начиналось не с приветствия, и Алана даже подумала, что тот, кто его писал, вложил в плотный коричневый конверт не все листы. Но стоило ей быстро проглядеть ровные строчки глазами, дыхание перехватило: еще до того, как она увидела подпись, она знала, кому принадлежит этот почерк — небольшие, плотно стоящие буквы без резких и крупных штрихов и узорного выделения заглавных.
Все еще не дыша, будто прячет что-то запретное, Алана оглянулась: густые ветви скрывали ее ото всех. И даже Роберта, только что отдавшего ей письмо, поблизости не было. Никто не мог влезть в этот, особенный и нереальный, момент.
Уже начало смеркаться. Тонкие деревца тряслись на ветру, поток воздуха подхватывал и искры от неподалеку разведенного костра, и голоса уставших людей, и нес всю эту суету мимо Аланы.
Никто не следил за ней и не видел, как она развернула письмо.
.
