Запах ночного неба полностью

И вы ни в чем передо мной не виноваты, ни в прошлом, ни тем более сейчас. Приют нуждается в вас, и я уверена, что все будут рады вашему присутствию. Боюсь, что битва, о которой вы пишете, совсем не такая легкая, раз вы должны участвовать в ней, но вы — это вы, вас вряд ли можно победить, так что я постараюсь не бояться за вас, а всей душой лишь желать удачи и благополучия.

Насчет меня беспокоиться не стоит. Я услышала ваше предупреждение, но мне не кажется, что черный герцог желает мне вреда прямо сейчас, а после окончания похода я постараюсь держаться от него подальше. В любом случае, я настороже, спасибо, что заботитесь обо мне.

У отряда все хорошо. Не уверена, что вам есть смысл ехать за нами. Скорее всего, вы нас не догоните и не найдете: мы здорово плутаем, чтобы никто не мог нас обнаружить. Директор Роберт как-то маскирует наши следы. И нам удается пройти, не раскрываясь, мимо всех, кто нас ищет, спасибо вашему отцу, накрывшему нас иллюзией.

Берегите себя, прошу вас! Надеюсь увидеть вас как можно скорее, но не ценой вашей безопасности!

Извините за сумбурное письмо.

Алана.

.

Келлан бросил письмо на стол и обессиленно откинулся на спинку дивана, на который даже не заметил, как сел. Он прикрыл глаза рукой, не давая пролиться подступившей к векам влаге. Алана была в порядке, она общалась с черным герцогом, которого почти не боялась, и она не хотела, чтобы Келлан шел за ними.

«Наставник Келлан». И снова это холодное, обезличенное и преувеличенно вежливое обращение, как тогда, в самом начале, будто он не самый близкий ей человек, а только лишь наставник, с которым у нее сложились хорошие отношения.

Нежность, сочувствие, радость и беспокойство. Алана была такой же чистой и доброй, как и всегда, она не винила его, успокаивала по мере сил, вежливо благодарила. Она явно не хотела причинить ему боли.

Вот только в этом письме не было ни слова о любви.

— Я с вами не поеду! — Глаза девочки чудесно блестели возмущением, щеки горели. — Я лучше попробую сама, я уже привыкла к седлу.

— Ты никогда не ездила галопом, а продержаться нужно несколько часов, — негромко проговорил Даор, наклоняясь. — Тебе нельзя ехать одной.

Алана плотно сжала губы. Теперь она не шарахалась, когда он подходил к ней, лишь только немного напрягалась и смущалась, и это было восхитительно. Она была милой и трогательной, и снова герцогу захотелось коснуться ее лица, чтобы только ощутить этот разливающийся под кожей и глубоко за ребрами жар. Но девушка упрямо потрясла головой, чуть отступая:

— Спасибо за беспокойство, — сказала она не терпящим возражений тоном. — Но вы не мой охранник.

Даор засмеялся:

— Разве? Я тебя охраняю.

Не удержавшись, он легонько коснулся ее бархатной щеки — невесомо, только кончиками пальцев, но и этого было достаточно, чтобы пульсировавшее в груди тепло наполнило его целиком. Нежность по отношению к этой девочке была в переживании куда ярче и счастливее страсти по отношению к любой из женщин, что обращали на себя его взор.

— Я не поеду одна, — тише и уже не так уверенно согласилась Алана. — Я поеду с Гвианой.

— Гвиана не выдержит галопа, — заметил Даор. — Ее тоже кто-то возьмет на седло. И она останется на месте первой стоянки.

— Ее бросят в лесу? — голос девочки дрогнул, и глаза погрустнели. Она совсем тихо добавила: — Только потому, что она приняла мой удар, ее оставят на смерть?

Теперь Алана смотрела вниз.

— Кто-то должен остаться. Логично оставить того, кто не может выдержать дальнейшего пути. Это решение Лианке и самой Гвианы, полагаю.

— Ясно, — совсем неслышно проговорила Алана, а затем чуть прочистила горло. — Значит, не с ней. Но не с вами.

.