Запах ночного неба полностью

— Идут, — кивнул Даор, уже обнаруживший след артефакторной защиты. — Тебе будет приятно знать, что четвертый коридор привел бы тебя к цели. Останешься здесь?

— Да. У меня через час малый совет, где я поменяю личину, а за ним, надеюсь, большой, — улыбнулся Келлфер. — Сломай мне руку и оставь ссадину на затылке. Скажу, что меня отбросило силовой волной, а ты прошел мимо. Не бей их, дай меня эвакуировать и доставить к лекарям.

Как и всегда, они понимали друг друга с полуслова. Стражники уже спускались в подземелья, и если бы мудреца нашли у самого артефакта, это выглядело бы очень подозрительно, а если бы он еще и не был ранен — тем более. Это вызвало бы сомнения у неглупых людей и в предложенном Келлфером варианте, но, зная друга, Даор не сомневался в его способности ввести в заблуждение кого угодно.

Было приятно видеть друга таким, каким он и должен быть — сильным и свободным.

— Значит, совет мудрецов на тебе, — согласился он, выполняя просьбу друга. Келлфер поморщился, когда хрустнула кость, и кивнул. — В главном плавучем храме очень хорошие двери, сдерут с тебя иллюзию. Имей в виду.

— Я тут не впервые, — отозвался Келлфер, потирая затылок и ложась на пол. — Все их ломающие иллюзию артефакты знаю как никто. Вы потом сразу к Разлому?

— Сначала я хочу спрятать Алану в Приюте на случай, если у Разлома нас будет ждать демон, — ответил Даор. — И да, потом восстановим защиту.

— А белая кровь?

— К нам присоединился Вестер.

— Чудно, — хмыкнул Келлфер, устраиваясь на полу. — Они уже почти внизу.

— До встречи, — попрощался Даор, уже покидая грот.

«Господин здесь».

Мимо Келлана быстрым шагом прошли трое из шепчущих Кариона — он помнил их, они возглавляли присланные черным герцогом отряды, в начале битвы каждому подчинялись тридцать человек. Не переговариваясь, воины спешили к портальным столбам, чтобы поприветствовать своего герцога и доложить ему о потерях. Келлан, услышавший их радость и решимость, тут же последовал за ними.

Неужели Кариону удалось вскрыть портальные ловушки?

Он вслушивался в мысли черных воинов, но ни один из них не думал о том, прибыл ли герцог один. Келлан знал, что Даор Карион для него опасен, но надежда узнать, что происходит с Аланой, разбивала этот трусливый аргумент напрочь. Он должен был знать, он точно знал!

После восстановления защитного периметра Син отправился отдыхать в целительский корпус. К нему Кариона пускать было нельзя, любым способом стоило задержать его у камней или где-то еще. Келлан обратился к старшему директору — и в ответ услышал лишь невнятный гул, говоривший о том, что Син не просто истощен, но выжат полностью. Скорее всего, Син спал, и мысленному крику Келлана не удалось его разбудить.

«Аринелла, разбуди Сина и скажи, что Карион в Приюте», — отдал он распоряжение целительнице, ощутив ответную волну усталости: женщина не присаживалась ни на секунду, поддерживая непонятные ей заговоры особых исцеляющих келий и удерживая на грани смерти пострадавших.

«Он помогает мне спасать извлеченных из-под завалов и покалеченных заговорами наших. — Мысленный голос Аринеллы тек, звеня, как ручей. — Ему сейчас не до посетителей».

«Передай! — рявкнул Келлан, и тут же ему стало стыдно, и он смягчился: — Он прибыл порталом. Нужно знать, задерживать ли его».

«Хорошо».

Люди медленно и аккуратно разбирали завалы, пряча глаза, когда находили тела. Витал запах смерти — крови и дерьма, — но Келлан не обращал на это внимания.

Он несся по разбитым, загроможденным обломками дорожкам, не вглядываясь в искореженный облик места, которое считал своим домом, не вслушиваясь в боль причитающих слуг и послушников, искавших — и находивших мертвыми — друзей. Воины Кариона ступали перед ним — три одетые в черное фигуры, — и Келлан думал только о том, что они точно знают, куда идут. За тревогой об Алане и исчезнувшем отце, за страхом за обессиленного и вряд ли имеющего возможность что-то противопоставить Кариону Сина уколы сожаления почти не ощущались.

.

Он увидел их издалека, на фоне почти разрушенной стены, от которой заговор отбил полог высохшего плюща. Две фигуры: высокая, черная как уголь посреди этого холодного, но светлого утра — и казавшаяся рядом с ней совсем небольшой серая. Даор Карион беседовал с Ингардом. Келлан быстро оценил обстановку: директор встал к Кариону лицом, близко даже для физической атаки, словно не ощущая угрозы, и что-то объяснял. Келлана удивило, насколько радостным было его лицо. Карион стоял к Келлану спиной, его прочитать Келлан, конечно же, не мог.

Один из воинов подошел к беседующим на расстояние в десять шагов и почтительно склонился:

— Готовы доложить.

Карион обернулся. Келлан с ненавистью смотрел на хищный, спокойный лик этого опаснейшего, чернейшего душой человека.

— Где Уфеадер? — спросил Даор о судьбе четвертого военачальника.