Она почти готова была начать читать стоящие на полках у двери книги, и даже полистала один из томов, рассматривая замысловатые иллюстрации, изображавшие какие-то кровожадные ритуалы. Книги были на пар-оольском, Юория понимала лишь отдельные слова, так что не стала и пытаться, вглядываясь в черные лица варваров, танцующих вокруг костров и столбов, весьма напоминавших мужские части тела. Неужели Вестер изучал их примитивные обычаи? Что бы сказал об этом дядя!
Неожиданно для себя разозлившись, Юория отшвырнула книгу. Вестеру стоило поостеречься говорить с ней так. Ему стоило бояться ее после той пронзительной ночи, ему стоило держаться настороже каждый раз, как она была рядом.
Юория закрыла глаза и в который раз представила, как дверь со скрипом открывается, и на пороге стоит Даор Карион. Как он легко подходит к кровати, и бросившиеся ему наперерез пар-оольцы падают с разодранными шеями, и как Вестер встает перед ним на колени, умоляя пощадить, и как дядя смотрит на нее, Юорию, и его черные глаза наполняются гневом — но в этот раз не на племянницу. Конечно, он знает, что Вестер сделал! И за это дядя лишает ее мужа жизни, а потом поднимает Юорию, завернутую в этот необычный материал, на руки, чтобы унести…
Дверь скрипнула, и Юория вздрогнула. Она вскочила и метнулась к уже закрывающемуся проему. Но на пороге стоял совсем не дядя, и не Вестер, и даже не тот отвратительный парень, что лапал ее недавно, а молодая белокожая и темноволосая девушка.
Юория разочарованно подошла к девушке, оценивая ее. Не пар-оолка, безусловно, да еще девчонка. Глаза не поднимает, явно служанка, а то и рабыня. Даже не симпатичная, слишком толстая, какая-то нескладная. И волосы заплетены так, что у лица их почти не видно. Никаких украшений, и одежда из грубой мешковины. Точно рабыня.
Нехорошее предчувствие шевельнулось где-то внутри.
— Апудо, — сказала девушка, и Юория наморщилась, пытаясь вспомнить слово, а потом поняла, что девчонка просто представилась, и усмехнулась, гоня прочь страшную мысль о том, каково это, стать рабыней в Пар-ооле.
— Что за имя? Тебя послал Вестер? — холодно осведомила Юория у девушки.
— Имя мое, когда я стала здесь… — Девушка с трудом подбирала слова. — Я ребенком была, меня назвали.
— Отвечай лучше на второй вопрос! — зло оскалилась Юория.
— Я пришла, потому что мудрец Ннамди, — сказала девушка. — Сказал мне, что я из Черной земли, поэтому чтобы к тебе пришла. Сказал, что урок.
— Урок?! — взревела Юория, замахиваясь.
Девушка не сделала попытки убежать, лишь подняла над головой какой-то предмет, защищаясь. Увидев это, Юория схватила ее за волосы у самого затылка. Девушка и не пикнула, и Юория поняла, что рабыня привыкла к любому обращению. Это было неожиданно мерзко и почему-то напугало. Юория отступила чуть назад, вглядываясь в юное лицо. Черные волосы, бледная кожа. Апудо действительно была похожа на уроженку северных провинций Черных земель, как и сама Юория.
— Прости меня за… — Девушка никак не могла подобрать слов, и сказала что-то по-пар-оольски. — Мудрец Ннамди сказал, ты можешь меня режь и… и… ударять. Что хочешь, я буду терпеть. Нельзя разлить.
В руках у Апудо был вытянутый керамический кувшин, и она аккуратно отставила его, а потом повернулась к Юории, не поднимая глаз.
Урок.
Юория отступила. Сделала шаг назад, и еще шаг. Апудо стояла, готовая к боли, послушная, ничтожная, уже раздавленная. Только сейчас Юория заметила, что голые руки покрывала сетка шрамов, и полные губы были рассечены. И ее черные шелковые волосы, и ее вообще-то красивое лицо, и темные глаза…
— Я не буду тебя бить, — тихо сказала Юория. — Скажи это Ннамди.
— Благодарна! — вскрикнула девушка, падая перед Юорией на колени и обнимая ее ноги.
Почему-то этот жест не принес Юории никакой радости.
— Зачем тебе кувшин? — спросила она внезапно севшим голосом.
— Драгоценное масло, вкусно пахнет, — ответила девушка, поднимаясь. — Тебе раздеться.
— Ч-что? — не поверила своим ушам Юория. Ее что, хотят приготовить для этого мерзкого… — Я не буду. Я…
Тут девушка подняла свои глаза на Юорию: зрачок правого был широким, невидящим. Юория знала, как такое случается: от сильного удара. Она и сама не раз… Додумывать мысль ей было тошно.
— Сказал, я урок, потому что была несговорчивая, — прошептала девушка, подтягивая к груди кувшин.
— Хорошо, — Юория постаралась, чтобы ее голос звучал уверенно. — Пойдем в купальню.
Апудо послушно засеменила за Юорией, ухитряясь шлепать босыми ногами даже по ковру. Она была такой жалкой, и вместе с тем настолько очевидной землячкой, что Юорию чуть потряхивало. «Урок, — сказала она себе, послушно раздеваясь донага и подвязывая волосы. — Урок. Нужно показать, что я все поняла. Чтобы когда дядя придет, я все еще была красивой».
