Вернулась Алана грустной и серьезной. Сначала она подошла к сыну Келлфера и внимательно вгляделась в его лицо. Потом, не глядя Даору в глаза, сквозь кочки пробралась к поваленному дереву и села, оборачивая голову тканью. Лицо ее было теперь чистым. По воротнику шерстяного платья расползлось мокрое пятно. Не особенно задумываясь, Даор тихо прошептал приказ — и вода отделилась от ее одежды и волос и осела на землю тонким потоком. Алана завороженно смотрела, как влага впитывается в сухой мерзлый покров, а потом вздохнула и с видимым неудовольствием встала, подошла к Даору и протянула ему то, чем промакивала волосы. Герцог покачал головой.
— Куда она мне? Можешь оставить себе или бросить здесь.
Как просто ее оказалось обрадовать! Алана благодарно кивнула и повязала небесно-голубую полосу на манер шарфа. Она все еще боялась говорить.
— Час прошел, — успокоил ее Даор. — Ты чувствуешь себя лучше?
— Да, спасибо, — ответила она немного неуверенно. — И спасибо, что дали мне это время и не торопили. Простите, что задержала. Я подумала, что лучше прийти в себя и не злить вас.
— Ты и так не злила меня. Я понимаю твое желание побыть одной, но тебе стоило сначала поесть.
— Да, я подумала и об этом. Там заросли можжевельника, я набрала. Он же как раз становится сладким, если пережил хоть одну морозную ночь. Поэтому он холодный и сахарный. И достаточно сочный. — Девочка протянула ему платок, в котором проглядывались черные ягоды. — Я поела. Вы будете?
Она стояла так, с вытянутыми руками, а черный герцог неожиданно для себя не знал, что ответить.
— Ты серьезно, — не сдержался он наконец. Даор взял узелок из ее рук, продолжая содрогаться от смеха, и поднес его к глазам. Он было уже решил, что переполнявшей его грудь нежности не станет больше, что ей уже негде помещаться, — и вот девочка принесла ему только что собранные ягоды. Ему, черному герцогу — душистый, восхитительный можжевельник, еще хранивший тепло ее рук. Абсолютно несъедобный.
— Он сытный, — потупилась Алана.
— Спасибо, — спохватился герцог, беря ее за руки. В этот раз девочка долго не думала — просто сделала шаг назад, вынуждая его отпустить. — Но я предлагаю тебе перекусить чем-то более питательным.
— Чем? — не поняла Алана.
— Скажем, фазаном?
— У вас с собой фазан? — не сдержала она смешка, и эта мимолетная улыбка обрадовала Даора: девочка потихоньку привыкала к его обществу.
— А я не похож на человека, который носит с собой фазанов? — подхватил он.
— Абсолютно. Но если это и есть ваш секрет, который я пообещала хранить… — Она развела руками. — Я не имею права вас осуждать.
Даор любовался ей. Алана будто что-то решила для себя и теперь держалась увереннее. Это завораживало. На сердце было легко и спокойно.
— Твоя интуиция тебе не врала. Я не ношу с собой птиц. — Даор проговорил так, будто признался в неприличном секрете, и очаровательная собеседница, будто ловя его настроение, так же печально склонила голову. — Но знаю, где их взять.
— Я не умею ловить, — покачала головой Алана, будто он предлагал ей взять лук. — Я недостаточно быстрая.
— Никогда бы не подумал, что мне это пригодится, — скорее для себя заметил Даор, прощупывая лес. Подходящая птица, крупный неповоротливый самец, последний раз курлыкнула, и с писком задохнулась в сплетенной им сети. — Когда я был очень молодым, мой первый учитель считал, что мне нужно уметь выживать. И научил меня вот этому.
Он не стал говорить, что учитель показывал ему, как ловить вовсе не лесное зверье, а добычу куда крупнее и умнее.
Тушка проплыла почти над головой Аланы и зависла в воздухе перед лицом Даора. Алана во все глаза смотрела на трепещущее на ветру оперение, а потом резко выдохнула и протянула руку. Герцог так удивился ее жесту, что не стал ей мешать, и когда девушка встала на цыпочки и уверенно схватила птицу пониже клюва, усмехнулся:
— А я было подумал, что ты испугаешься и не захочешь притрагиваться к трупу.
— Нет, я умею готовить, — махнула свободной рукой Алана. — Мне нужно только его ощипать, выпотрошить… У вас нет какого-нибудь ножа? Его можно приготовить с можжевельником. Мне понадобится еще костер, я пробовала разжигать огонь сама, но у меня даже с дровами получается плохо.
— Подожди, — остановил ее Даор, еле удерживаясь от новой вспышки смеха. — Ты ее что, жарить собралась?
— Ну да. А вы… нет?
Девочка только что спросила его, не ест ли он птиц сырыми?!
Она стояла, зажав в кулаке тощую шею фазана, лапы его цепляли ее юбку, а лицо было серьезным и немного растерянным. Солнце за ее спиной золотило взъерошенные ветром волосы.
— Ты поразительная, — честно сказал он.
— Я была кухаркой, — неожиданно парировала она. — Мне приходилось отрубать головы курицам. Было бы поразительно, если бы я боялась птиц. Я же не леди, кто бы меня кем ни считал.
— Ты говорила, что была учителем, — напомнил Даор, не желая, чтобы этот момент прекращался, но с тоской ощущая, что он ускользает.
